Интернет-портал по истории и генеалогии

Биографии:
Филипп IV Габсбург, король Испании

Филипп IV Габсбург, король Испании

Филипп IV Габсбург, король Испании

Годы жизни: 8 апреля 1605 года — 17 сентября 1665 года
Король Испании и Португалии
Felipe IV Habsburgo
Филипп IV Габсбург, король Испании. Портрет работы Диего Веласкеса.

Филипп IV Габсбург, король Испании. Портрет работы Диего Веласкеса.

Портрет графа-герцога де Оливареса. Диего Веласкес.

Портрет графа-герцога де Оливареса. Диего Веласкес.

Филипп IV на охоте. Диего Веласкес.

Филипп IV на охоте. Диего Веласкес.

Маргарита Австрийская - мать Филиппа IV

Маргарита Австрийская - мать Филиппа IV

Филипп IV во Фраге. Работа Диего Веласкеса, 1644 год.

Филипп IV во Фраге. Работа Диего Веласкеса, 1644 год.

Изабелла Французская в молодости. Первая жена Филиппа IV.

Изабелла Французская в молодости. Первая жена Филиппа IV.

Конный портрет графа-герцога Оливареса. Диего Веласкес.

Конный портрет графа-герцога Оливареса. Диего Веласкес.

Марианна Австрийская. Потрет работы Диего Веласкеса, 1660 год. Вторая жена Филиппа IV

Марианна Австрийская. Потрет работы Диего Веласкеса, 1660 год. Вторая жена Филиппа IV

Филипп IV. Портрет работы Диего Веласкеса, 1656 год.

Филипп IV. Портрет работы Диего Веласкеса, 1656 год.

Программа государственного обновления


Время правления Филиппа IV коренным образом отличалось от эпохи его отца. Если при последнем ведение государственных дел характеризовалось скорее отсутствием активной политической творческой воли, то у Филиппа IV имелись амбициозные планы как во внутренних, так и внешнеполитических вопросах. Его представление о миссии монарха было тесно связано с католической этикой и моральным учением того времени. При этом защита католицизма как единственно правильного вероучения и сохранение неотъемлемого авторитета короны стояли на первом месте среди божественных функций государя испанской мировой державы.

Со вступлением Филиппа IV в марте 1621 года на престол началась реализация программы, нацеленной на обновление и реформирование Испании. Правление Его Католического Величества должно было завоевать ему всеобщее признание в качестве вождя христиан. Программа реформ охватывала не только внешне- и внутриполитические вопросы; предполагалось полное обновление морально-нравственных устоев. Предстояло вернуться к нравам прошлых веков.

Мирная политика, которую проводили при Филиппе III, была осуждена как слабость, так как нанесла огромный ущерб авторитету короля и монархии в Европе. Отныне настоятельно необходимой стала новая политика, которая положила бы конец процессу распада. Претензия монархии на гегемонию побуждала вести интервенционную политику, не избегая военных конфликтов.

Во внутриполитической сфере острие реформ было направлено против коррупции и камарильи, отличавших правление Филиппа III и парализовавших его способность к действиям. Продажность и скандальное расточительство двора при Филиппе III часто давали повод для публичной критики, так что объявление о сокращении расходов было встречено всеобщим одобрением. Были отстранены от занимаемых должностей ставленники герцога Лермы, Осуны и Уседы; некоторых привлекли к суду. Административные вопросы стали решаться быстрее и эффективнее.

Но Филипп IV и его первый министр Оливарес прежде всего стремились увидеть Испанию единым политическим целым. Для создания централизованного государства, по их мнению, необходимо было ликвидировать особые права и привилегии различных провинций. При этом Испания достигла бы мощи, чтобы вернуть державе бесспорное лидерство в мире. В 1624 году Оливарес объявил об этом проекте в программе: «Ваше Величество должны сделать важнейшей целью своего правления задачу стать королем всей Испании. Посему я полагаю, что Вашему Величеству не следует довольствоваться тем, что он король Португалии, Арагона и Валенсии, а также граф Барселоны. Вашему Величеству следует стремиться к тому, чтобы все эти прутья, из которых состоит Испания, соединить в одно целое по кастильскому праву. Если Ваше Величество достигнет этой цели, тогда Ваше Величество станет могущественнейшим монархом всего Мира».

Тогдашний проект — создать «Union de Armas» (Союз оружия), благодаря которому все части державы могли бы в обход особых прав участвовать в военных предприятиях, — разумеется, потерпел провал и в конце концов превратился в свою противоположность. В течение сороковых годов XVII века почти по всем областям государства прокатилась волна восстаний, иные из которые даже серьезно угрожали единству Испании.

Все же воля к реформам и принятые в первые годы правления Филиппа IV меры сначала вызвали позитивный резонанс. Эти планы пробудили большие надежды. От обновления, пусть даже обращенного в прошлое, ожидали возрождения былого блеска и силы.

Valimiento (правление) графа-герцога Оливареса


В противоположность результатам предыдущих исследований сегодня можно утверждать, что Филипп IV ни в коей мере не был марионеткой в руках своих советников и в первую очередь Оливареса. Филипп IV держался за своего valido (фаворита), как Людовик XIII держался за Ришелье. Он видел в нем самого подходящего человека для осуществления собственной политики. Это не говорило о его лености или неспособности. Все же в своих решениях Филипп IV, несомненно, испытывал значительное влияние именно Оливареса.

Valimiento (фаворитизм) как институт Филипп IV унаследовал от своего отца. На сей раз он воплотился в фигуре дона Гаспара де Гусмана, графа-герцога Оливареса. Филипп отличал Оливареса уже в детстве, на что указывает огромное доверие, оказываемое тому молодым королем. Приняв руководство мировой державой в возрасте шестнадцати лет, Филипп был вынужден опираться на опыт почти вдвое старшего и закаленного в дворцовых интригах Оливареса.

Последний добился ряда важных придворных должностей и в должности первого министра короля играл ведущую роль в политических вопросах. Оставаясь руководителем, для осуществления своей политики Филипп нуждался в опыте и умении своего valido быстро ориентироваться. Оливарес, который, по признанию современников, обладал неистощимой энергией, не давал остановиться всему аппарату управления и осуществлял на практике политические инициативы.

Традиционными совещательными и исполнительными органами были Государственные советы, которым поручались территориальные и административные задачи. Ко времени вступления Филиппа IV на престол таких Советов насчитывалось 13. В их состав в зависимости от значения и социального престижа входили представители высшей аристократии, мелкого дворянства и специалистов. Оливарес, положение которого с годами укреплялось, постепенно ослаблял влияние этих контрольно-исполнительных органов. Прежде всего он сам занимал все становившиеся вакантными ключевые посты в придворном штате или выдвигал на них своих доверенных лиц. Кроме того, это давало Оливаресу возможность в рамках программы внутриполитических реформ производить «чистки» аппарата. Увязывание этого намерения с первоначальной целью «расшлаковывания» государственного бюджета хотя и способствовало реструктуризации придворного штата, в конечном счете лишь едва ощутимо разгрузило бюджет.

Осенью 1622 года Оливарес наконец стал Государственным советником и взял на себя роль первого министра. В 1630 году у Оливареса, несомненно, были в руках все нити, и со второй половины тридцатых годов можно даже говорить о неограниченной диктатуре valido. К этому времени Оливарес еще более ограничил власть традиционных Советов. Он противопоставил им в рамках реформы механизма принятия решений (потребность в которой была вызвана постоянным состоянием войны) в качестве своего рода чрезвычайных органов новые институты (Верховный совет и Исполнительный совет). Находясь в подчинении Советов, они закладывали основу для авторитарного правления Оливареса.

Руководство Оливареса все более превращалось в тиранию. Если в первом десятилетии правления Филиппа IV в центре политических дискуссий стояло понятие «реформа», то в тридцатые годы оно было заменено на «повиновение». Отныне Оливарес правил железной рукой, следя за любым движением в государстве и контролируя его. Свою политику он претворял в жизнь, ни с кем не считаясь. Малейшее сопротивление его планам приравнивалось к государственной измене. Посредством обвинений в непослушании против оппозиционных групп предпринимались жесточайшие меры. Огромных жертв требовала и цензура. Так, например, на основании приписываемых ему критических строк и по обвинению в шпионаже в пользу Ришелье, был осужден на четыре года тюремного заключения поэт Кеведо-и-Вильегас.

Несмотря на диктаторский стиль правления, Оливарес чувствовал себя первым слугой короля. Он был, по его собственному метафоричному определению, осужден на галеры политики и прикован к штурвалу государственного корабля, но, как дополняет картину Стредлинг, он соединял в себе к тому же навигатора и погонщика рабов, приводивших этот корабль в движение.

Отношения между Оливаресом и королем имеют фундаментальное значение для понимания эпохи правления Филиппа IV. Король во всем поддерживал проекты своего фаворита. При их осуществлении он мог рассчитывать лишь на энергичность своего valido. А чтобы выполнить задачи, поставленные перед монархией, несомненно, требовались титанические усилия.

Война и свержение Оливареса (1621-1643)


В начале правления Филиппа IV внешнеполитическая ситуация в Европе, со всеми ее кризисами, выглядела для Испании довольно благоприятной. Битва у Белой Горы в 1620 году решила первую стадию Тридцатилетней войны в пользу императорской и испанской армий. После изгнания из Богемии Фридриха Пфальцского, зятя английского короля Якова I, Англия стала искать сближения с Испанией. Во Франции будущий противник, Ришелье, еще не успел как следует укрепить свои позиции, а внутриполитические неурядицы парализовали способность к внешнеполитической деятельности. Стабильным оставалось и положение в Италии. Лишь три тамошних государства не контролировались Испанией и вели независимую политику: Республика Венеция, Папская область и герцогство Савойское. Единственный кризисный очаг находился в Нидерландах.

В 1621 году истекал срок двенадцатилетнего перемирия с Соединенными Провинциями. Еще в конце правления Филиппа III стало расти недовольство пактом с этой страной, которую рассматривали как отошедшую провинцию. Следовало положить конец постоянной угрозе испанским кораблям со стороны нидерландских пиратов. Мир не был продлен; возобновление враждебности явилось вступлением в нескончаемую серию войн, длившихся в течение всего периода правления Филиппа IV.

Казалось, первые успехи подтверждали правильность новой политики. Форсированное в последние годы правления Филиппа III оснащение Армады обеспечило победу в первом морском сражении против Соединенных Нидерландов в 1621 году. За этим последовали и другие успехи. Осенью 1627 года Филипп IV свел положительный баланс своего правления. В речи перед Советом Кастилии он с гордостью констатировал укрепившееся международное положение Испании. И действительно, к этому моменту, после успехов испанцев на море и побед Спинолы и герцога фон Фериа, Нидерланды были сильно ослаблены. К тому же хозяйственная блокада грозила задушить «отпавшие провинции». После побед императорской армии под командованием Тилля и Валленштейна уже строились планы порабощения протестантских держав Северной Европы; Балтика должна была стать mare nostrum (здесь: внутренним морем - латынь) Габсбургского дома. Филипп IV получил прозвище «Rey Planeta» (Король планеты - исп.). Казалось, наконец вновь можно будет вернуться в состояние, соответствующее богоугодному порядку.

Но затем, после вмешательства Испании в 1627 году в войну за Мантуанское наследство, поражения испанской армии последовали одно за другим. Чтобы сохранить контроль над этим критическим для Испании регионом, — в опасности мог оказаться «испанский путь», связывавший с испанскими Нидерландами через Бургундию на Северную Италию, — Оливарес счел необходимым ввести туда войска. Вопреки ожиданиям, занять укрепление Казале не удалось. К тому же, несмотря на внутренние проблемы, в конфликт неожиданно вступила французская армия. Результатом явилась трехлетняя война. Усугубленная голодом и эпидемией чумы, она принесла много бед испанским владениям в Италии. Одержимость Оливареса, любой ценой стремившегося к победе, привела лишь к тому, что огромные суммы денег были выброшены на ветер. В конце концов Испании пришлось распрощаться с надеждами на победу и согласиться в 1631 году на невыгодный Кераскский мир.

События в Италии привели к тому, что остались без внимания другие очаги кризиса. Испанской армии пришлось мириться с поражениями во Фландрии, а голландский флот одержал победу в Атлантике и взял укрепление Пенамбук, где находилась, пожалуй, богатейшая фактория Португалии в Бразилии.

Упрочение положения Франции при Людовике XIII и Ришелье подняло страну на такую степень могущества, что она посчитала себя в состоянии оспаривать у Испании роль первой мировой державы; конфликт между соседями становился неизбежным. После победы испано-императорских войск в Нердлингене в 1634 году Людовик XIII решил, что наступил момент прямо вмешаться в события, и в следующем году началась война с Францией. Первоначальные успехи испанских и императорских войск в течение 1637 года потеряли размах, и инициативу взял в свои руки Ришелье. Кардинал повел наступление на пиренейскую границу и овладел Фуэнтеррабией. Таким образом, впервые за столетие ареной военных действий стал Иберийский полуостров. И хотя в 1638 году французские войска были отброшены назад, мир после этого долго не продержался.

Попытка Оливареса добиться согласованности усилий всех частей Испанского государства, — чтобы достичь необходимого напряжения сил, которого требовали бесконечные войны, — в 1640 году в конце концов превратилась в свою противоположность. В начале года против короны восстали каталонские штаты. Толчком к восстанию послужили протесты против расквартирования королевских войск в Каталонии после начала войны с Францией и бои в Руссильоне. К войне с Францией каталонские штаты относились скорее пассивно; теперь же их принуждали к войне. В результате недовольство, носившее первоначально лишь местный характер, стало стремительно распространяться и, после убийства весной 1640 года вице-короля, переросло во всеобщий бунт. Попытки Оливареса подавить волнения провалились в январе 1641 года. В 1642 году Каталония попросила защиты у Франции; были введены французские войска, взявшие под контроль эту новую провинцию Людовика XIII. В декабре 1640 года герцог Браганза, имевший династические притязания, также воспользовался ослабевшим положением короны и объявил независимость Португалии от Испании. Его короновали под именем Иоанна (Жуана) IV.

В тридцатые годы отношение Португалии к центральному правительству явно ухудшилось и не в последнюю очередь из-за введенных Мадридом против Нидерландов и Англии торговых санкций, которые сильно вредили португальской внешней торговле. Когда Оливарес попытался добиться еще более активного финансового и военного участия вице-королевств, каталонский мятеж перерос в восстание. Поскольку фаворит бросил все силы на возврат Каталонии короне, у Браганзы оказалось достаточно времени, чтобы укрепить свое господство. И когда в 1657 году началось отвоевание Португалии, было уже слишком поздно. Междуцарствие Габсбургов в лузитанской земле подошло после шестидесяти лет к концу.

Историография усматривает причину внутриполитических проблем, вставших перед короной во время правления Филиппа IV, в децентрализации власти и усилении привилегий отдельных регионов по отношению к центральному правительству (в фискальных, военных и даже юридических делах) с конца правления Филиппа II. В результате корона потеряла власть и авторитет. Теперь же, когда Оливарес попытался остановить и повернуть вспять этот процесс, его усилия натолкнулась на ожесточенное сопротивление штатов. Восстания в Португалии и Каталонии грозили расшатать устои государства и расколоть единство державы. Поэтому неудивительно, что на фоне никак не наступающего решительного поворота на полях битв и возникновения внутрииспанских очагов конфликтов положение Оливареса становилось все более опасным. К тому же своим авторитарным стилем правления фаворит нажил себе бесчисленных врагов. Тем не менее открытая оппозиция грандов (grandeza) оставалась редкостью. В общем, она ограничилась «забастовкой грандов», которая состояла в том, что grandeza в знак протеста против политики Оливареса бойкотировала заседания Советов. Спланированные выступления, как, например, заговор герцога Медины Сидонии, влиятельнейшего гранда Западной Андалусии, в 1641 году были исключением. Суровые репрессии против (настоящей или мнимой) внутриполитической оппозиции, жертвами которых становились и представители grandeza, — например, род Толедо, — еще более сплачивали ряды противников Оливареса. Их объединяла цель — свержение тирана.

В 1643 году наконец пробил час. Ядро оппозиционной группировки, осуществившей долгожданное свержение Оливареса, составили королева Изабелла, начинавшая оказывать все большее влияние на политику, и принцесса Маргарита Савойская, кузина Филиппа IV. Судьба valido была решена после того, как против него выступила часть его собственной партии. Пока Оливарес находился с Филиппом IV на сарагосском фронте, антиоливаресское движение в Мадриде смыкало свои ряды. Поражение королевской армии при попытке отвоевать Лериду оказалось той последней каплей, которая переполнила чашу терпения. Когда в конце 1642 года король вернулся в столицу, оппозиция против королевского фаворита была настолько велика, что ее больше невозможно было сдерживать. В начале 1643 года Оливарес был уволен с государственной службы и сослан в свое имение в Кастилии. Там, с горечью в сердце, он и скончался спустя несколько лет.

При всем критическом отношении Оливареса все же нельзя попрекнуть в одном: в том, что благодаря своему положению (как его предшественник Лерма или Ришелье во Франции) он несправедливо обогатился (даже если для достижения политических целей не задумываясь использовал коррупцию как средство). И в противоположность тому, что произошло при приходе к власти Оливареса, после его свержения не было никакой «охоты на ведьм». Большинство государственных служащих, назначенных графом-герцогом, продолжали занимать свои посты. Филипп IV, принявший теперь бразды правления, сделал ставку на преемственность.

Финансовый кризис и «тотальная война»


Великие планы финансовых реформ в Кастилии, ввиду постоянного давления, вынуждавшего искать все новые денежные источники для финансирования войны (также требовалось поддерживать крупными денежными суммами военные усилия венских кузенов), пришлось из года в год откладывать. Все более сказывался приоритет внешней политики по отношению к финансовой и внутренней. Между тем, все ухудшающаяся для Испании внешнеполитическая конъюнктура делала внутреннюю политику все более бескомпромиссной, что, однако, не вело к достижению поставленных целей. Требования великодержавной политики сводили на нет все планы по подведению прочного основания под финансы государства. Волюнтаризм пагубно отразился, в частности, на Кастилии, которая благодаря монополии на торговлю с Америкой была самой преуспевающей землей короны.

Уже за победы двадцатых годов цена была очень высокой. Объем первого проекта бюджета на 1622 год увеличился более чем на 8 миллионов дукатов, удвоившись по сравнению с последним бюджетом правления Филиппа III. В середине двадцатых годов вдвое также поднялись налоги, а кредитная задолженность возросла в пять раз. Ничем не сдерживаемый рост денежной массы путем чеканки не обеспеченных серебром веллонов (ходовой медной монеты) повлек за собой значительную инфляцию.

Дальнейшие финансово-политические меры, которые, по существу, преследовали лишь цель наполнения государственной казны, оказали разрушительное действие на хозяйство в целом. В 1628 году веллон девальвируется наполовину. Спустя несколько лет его стоимость удваивается специальным королевским указом. Процедура эта повторяется ровно через два года, когда веллон девальвируют еще ровно на 300 процентов. Испанские финансисты нашли свою «курицу, несущую золотые яйца». Последствия не замедлили сказаться: медные деньги быстро дискредитировали себя как в стране, так и за рубежом, а инфляция взбиралась все выше и выше. На торговлю это действовало уничтожающе.

Военная экономика затрагивала все стороны жизни. Огромные и постоянно растущие расходы на военные операции требовали все больших жертв от всех. С 1630 года налоги на свои должности вынуждены были платить государственные служащие, при этом вследствие пустой казны часто месяцами, а иногда и годами не получая жалованья. В тридцатые годы Оливарес вновь и вновь обращается с призывом к дворянству «в рамках своих возможностей» предоставить финансовые средства. Эти «добровольные» пожертвования вскоре были заменены конкретными требованиями. Grandeza должна была из собственного кармана оплачивать мобилизацию войска и его содержание или строить укрепления. Попытка оказать силовое воздействие еще и на церковь с целью выколачивания средств даже привела к серьезному конфликту с папой.

И сам король не избежал общего финансового кровопускания. Филипп IV продал свои королевские регалии и пожертвовал большое количество серебра, королева Изабелла и инфанта Маргарита также пожертвовали своими украшениями. Согласно оценкам, в течение своего правления король продал 200 000 вассалов, т. е. примерно 4 процента всего населения Кастилии. Ввиду общего тяжелого финансового положения с сороковых годов, конечно, стало трудно продавать землю, вассалов или титулы. Распродажа собственности короны шла полным ходом и вне пределов Иберийского полуострова. В 1635 году на Сицилии у Филиппа IV больше не было собственной земли. «Rey Planeta» превращался в «безземельного короля». Безденежье было таково, что, например, пришлось отложить на целый год запланированную вторую свадьбу короля, так как Филипп IV не пожелал отказаться от пышной церемонии бракосочетания.

Основная тяжесть в финансировании войны, а также экипировке армии лежала на Кастилии. Фуэрос (традиционные региональные законы) охраняли отдельные части государства от опасных перегрузок. Разумеется, невозможно было полностью игнорировать требования Мадрида, и провинции порой вносили весомый вклад в обеспечение военной силы. Так, испанские Нидерланды санкционировали в 1628 году существенные специальные годовые выплаты, а также предоставление солдат для фламандских вооруженных сил; Неаполь и Сицилия в период между 1630 и 1650 годами выставляли ежегодно четыре миллиона дукатов, а также 6 000 солдат и значительное количество военного снаряжения. Эти и другие части государства, такие как Наварра, Валенсия, Арагон, по мере сил шли навстречу требованиям короны. Здесь дело не дошло до сепаратистских мятежей, как в Португалии и Каталонии.

Разумеется, тяжелее всего было неимущим слоям. Придумывались все новые и новые налоги. Вновь и вновь обсуждался проект всеобщего налога на помол, имевшего то преимущество, что поголовно охватывал все население. Впрочем, он столь же часто отвергался. Но налоговая нагрузка была невыносима и для более широких слоев населения, или, как сформулировал это в 1639 году Кеведо: «Оливарес под предлогом их защиты вынул у кастильцев из карманов столько денег, что скоро нечего было бы защищать».

Но безмерный рост налогового бремени не приводил к ожидаемому результату — покрытию расходной части государственного бюджета. Расходы (в первую очередь для вербовки и оснащения войск и ведения войны) продолжали существенно превышать доходы. Финансировались они главным образом генуэзскими и португальскими банкирами, которые в качестве гарантии получали залоговое право на будущие государственные доходы и в первую очередь на поставки серебра из Америки. Разумеется, таким образом очень быстро были заложены доходы на много лет вперед. При перебоях в поставках серебра или незапланированном снижении объема ситуация становилась драматической.

В начале 1627 года, впервые в правление Филиппа IV, государство стало неплатежеспособным, и пришлось объявить его банкротом. На практике это означало, что корона одним махом освобождалось от своих долгов за счет кредиторов. Конечно, после подобных действий с годами становилось все труднее находить банкиров, готовых предоставлять кредиты такому государству.

Военные действия в Каталонии, снижение численности населения вследствие эпидемий и скудеющие налоговые поступления, падение поставок серебра из Америки и кабальная процентная ставка на растущие снежным комом долги в 1647 году вновь привели к кризисной ситуации. Во второй раз было объявлено о банкротстве государства. Опять пострадали главным образом португальские и генуэзские банкиры, которым,сильно задолжала корона. Чистый доход для бюджета от прекращения выплат и отказа от долговых обязательств оценивался в десять миллионов дукатов. Через несколько лет, конечно, все снова повторилось; планируемые доходы государства были заложены до 1655 года; в 1652 году пришлось снова объявлять государство банкротом.

По мнению Доминго Ортиса, начатая в 1635 году война с Францией вызвала необходимость взвинтить налоги до небывалой высоты. Политическая катастрофа привела к тому, что изо дня в день приходилось отыскивать новые возможности привлечения финансовых средств. Именно тогда были «найдены» авантюристские и разрушительные для Кастилии поборы (как, например, очажный сбор, бумажный акциз и т. д.). Дальнейшие меры, принятые в сороковых и пятидесятых годах (новые манипуляции со стоимостью веллона: в 1642 году он был девальвирован на четверть своей стоимости, а в 1651 году ревальвирован до прежнего уровня), продолжали финансово-политический грабеж населения. Порожденные этим разрушительные силы в конце концов полностью обескровили страну. Воцарились нищета и хаос.

Нужда и социальные беспорядки


Хотя при поиске финансовых средств руководствовались принципом привлечения всех слоев населения, а от имущих ожидали внесения непропорционально высокого вклада, ресурсы населения по-прежнему лояльных частей государства и в первую очередь Кастилии, конечно же, в конце концов достигли предела.

Положение становилось драматическим. Только в герцогстве Милан в начале тридцатых годов от голода, эпидемий и войн за четыре года население сократилось примерно на треть: с 1 200 000 до 800 000 жителей. Подобное угрожало и Кастилии. В течение сороковых годов ситуация еще более обострилась. Занесенная в 1647 году в Валенсию чума косила население портового города и начала распространяться в направлении Андалусии и Каталонии. В течение трех месяцев 1649 года Севилья лишилась почти половины жителей (около 60 000 чел.). В середине пятидесятых годов болезнь достигла Неаполя и унесла 100 000 жизней. В общей сложности в результате этой эпидемии чумы в испанских европейских владениях умерли приблизительно миллион человек. Неурожай еще более ухудшил положение. Дополнительное негативное воздействие оказывали беспрестанные наборы в армию, затрагивавшие самую работоспособную часть населения.

Дело дошло до голодных бунтов и местных восстаний. Например, в 1630-1631 годах поводом послужило запланированное введение налога на соль. Эпицентром возмущения тогда стали прибрежные районы (в первую очередь Страна Басков), где рыба была основным продуктом питания и без соли невозможно было обеспечить ее сохранность. В период между 1647 и 1652 гг. бунты распространялись с молниеносной быстротой, потрясая устои испанского государства. Напряженная социальная ситуация привела в 1647 году к восстанию, возглавляемому рыбаком и торговцем Мазанелло, в Неаполе (полумиллионное население делало его одним из крупнейших городов мира). На сей раз поводом был нововведенный налог на фрукты. Повстанцы приняли решение о выходе из испанского государства и предложили корону Неаполя французскому королю Людовику XIV. Бунт грозил принять тот же оборот, что и в Барселоне. Впрочем, весной 1648 года испанским войскам под предводительством Хуана Хосе Австрийского восстание удалось подавить.

Но после волнений в Неаполе поднялось столь же крупное восстание в Андалусии, в то время наиболее густо населенной и богатой части Испании. К потрясениям, вызванным эпидемией, сокращением населения и плохим урожаем, прибавилось еще и то, что из-за войны сильно пострадала торговля с Америкой. Прежде всего почти иссяк источник андалусского благосостояния — поставки американского серебра. Возникшие в связи с этим проблемы пагубно сказались в первую очередь на Севилье, но вскоре ввергли в бедствие весь регион.

Вспыхнувшие в 1647 году беспорядки были направлены в первую очередь против роста налогов и огромного вздорожания основных продуктов питания, но вследствие охватившей область эпидемии чумы и страшного неурожая приняли драматический характер. В 1648 и 1649 годах центром голодных бунтов стала Гранада. Эти местные кризисные очаги неизменно удавалось гасить, но только в 1652 году движение достигло высшей точки, когда широкие массы андалусийцев, прежде всего из городов Кордова и Севилья, подняли народное восстание социального характера. Подавить его удалось лишь массированным применением военной силы.

Огромное перенапряжение финансовых и людских ресурсов, обескровившее и изнурившее страну, ускорило возглавляемый Францией процесс оттеснения Испании в борьбе за гегемонию в мире.

«Сумерки богов»


При Луисе де Аро, первом министре короля после смещения Оливареса (который более не подходил под определение valido), положение относительно нормализовалось. Ведение государственных дел снова вернулось в традиционную колею. Ослабло напряжение, возникшее при Оливаресе в чиновничьих кругах. При вынесении решений Луис де Аро стремился к консенсусу. Так, например, были распущены созданные Оливаресом хунты, и исполнительские функции вновь вернулись к традиционным Советам. Теперь и сам Филипп IV (по образцу своего предка Филиппа II) стал играть активную роль в формировании и руководстве политикой.

После свержения Оливареса к монархии вернулась популярность, которой в тридцатых годах она лишилась из-за фаворита. Известие о том, что король взял дела управления государством в свои руки, породило всеобщую надежду на то, что в дальнейшем все пойдет на поправку. Конечно, свержение Оливареса не повлекло за собой перемены внешнеполитического курса. Филипп непоколебимо продолжал всеми средствами вести великодержавную политику. Так что об ослаблении внутриполитической напряженности не могло быть и речи.

Вначале казалось, что в продолжение сороковых годов внешнеполитическое положение фактически упрочилось. Пусть даже в Каталонии пока еще не удалось добиться решающей победы, из Фландрии начали поступать сообщения об успехах. К тому же, после смерти в конце 1642 года Ришелье, а вскоре и Людовика XIII, оставившего после себя лишь четырехлетнего наследника, Франция, казалось, ослабла во внутриполитическом отношении. В действительности, попытки Франции выиграть войну в Каталонии потерпели неудачу. В 1644 году даже Лерида досталась Испании.

Однако надеждам на заключение выгодного для Испании мира с северным соперником не суждено было сбыться. Регентша Франции, сестра Филиппа IV, после передачи государственных дел Мазарини не оказывала желаемого влияния на политику страны; испанской армии в Нидерландах скоро пришлось перейти в оборону. Франция поднажала и добилась успеха. Людовику XIV достались Дюнкерк и два испанских укрепления в Тоскане. Падение в 1643 году Рокруа оказало особенное психологическое воздействие. Был развенчан миф о непобедимости испанской инфантерии.

Впрочем, восставшая парламентская фронда доставляла Мазарини немало хлопот, и в 1647 и 1648 годах испанцы вновь перехватили инициативу. Был дан отпор французскому вмешательству в Неаполе. Однако слабая позиция не позволила Филиппу IV добиться решительного прогресса. Перманентная война на несколько фронтов часто требовала политических жертв. В 1648 году Филипп был вынужден преодолеть себя, и по Мюнстерскому договору он окончательно признал независимость Нидерландов.

После окончания Тридцатилетней войны Испания сконцентрировала все свои силы на военном конфликте с Францией. Эта война должна была решить вопрос о гегемонии в Европе. В начале пятидесятых годов, казалось, удача вновь вернулась к Испании. В течение пяти лет после важных успехов в войне против Франции Испания вновь перехватила инициативу. В 1652 году была окончательно отвоевана Каталония; в том же году также вновь отошел к Испании Дюнкерк; испанские войска снова вторглись во Францию и в 1654 году вновь взяли Рокруа. Победа над Францией в 1655 году в борьбе за герцогство Модену, казалось, принесла ожидаемый перелом. Тем самым был положен конец французским амбициям в Италии, и испанцы, наконец, главным образом после впечатляющей победы в Валенсьене вновь добились превосходства, к которому так долго стремились.

В 1656 году в Мадриде начались мирные переговоры. Несмотря на напряженные усилия и принципиальную договоренность по территориальным и внешнеполитическим вопросам, они сорвались из-за спора по двум небольшим пунктам: восстановление доброго имени впавшего в немилость во Франции и победоносно сражавшегося за Испанию полководца Конде, а также отказа Филиппа (вследствие неясности вопроса о престолонаследии) выдать замуж за французского короля свою дочь. Упрямство обеих сторон помешало заключению договора.

Испания не обрела столь необходимого мира. Напротив, на сцену выступило новое действующее лицо: Англия. Добившись внутриполитической консолидации, Кромвель дал знать о своих намерениях — вновь обрести право голоса во внешнеполитических делах. Как Франция, так и Испания предложили Англии партнерство. В качестве ответной услуги за союз Франция предлагала после победы испанское укрепление Дюнкерк. Со своей стороны, испанцы предлагали французский укрепленный пункт Кале. Гонку выиграла Франция, поскольку Испания не могла гарантировать того, что Франция была готова уступить немедленно: право поселения и торговые возможности в испанской Америке.

Момент для официального объявления войны наступил для лорда-протектора тогда, когда, воспользовавшись слабостью Франции, Филипп IV решил покончить с португальской проблемой и зимой 1656 года начал против своей соседки широкомасштабные военные действия. Кромвель встал на сторону Португалии и заключил союз с Людовиком XIV. Очень быстро Испания перешла к обороне. В 1658 году Франция снова захватила Дюнкерк (на этот раз навсегда). Последовал ряд военных неудач в Португалии. Волю к сопротивлению португальцев, которые к тому же получали активную помощь от Англии и Франции, никак не удавалось сломить. А из Америки уже два года не приходило никакого серебра. Происки английских пиратов почти парализовали испанскую внешнюю торговлю. Ямайка между тем попала в руки Англии.

Опасаясь совершенно утратить Нидерланды, Испания теперь настаивала на мире с Францией. Наконец, в 1659 году был заключен так называемый Пиренейский мир. К Франции отходили каталонский Руссильон, провинция Артуа, а также другие небольшие территории. Со своей стороны, Людовик XIV обязался не оказывать в дальнейшем никакой поддержки Португалии. Поскольку тем временем на свет появились двое потомков Филиппа IV, Марию Терезу вполне можно было выдавать замуж за французского короля. Также в согласии был решен спор о Конде.

После заключения мира с Францией Филипп IV сконцентрировал все наличные резервы на отвоевании Португалии. Были собраны и наспех доукомплектованы потрепанные остатки армии из Фландрии, Италии и Каталонии. Мобилизация новых солдат между тем настолько осложнилась, что пришлось призывать даже осужденных на галеры и приговоренных к смерти преступников. В 1663 году испанская армия под командованием Хуана Хосе Австрийского потерпела поражение у Эстремоса от португальских вооруженных сил, воодушевленных высоким боевым духом и усиленных английскими подразделениями. Между тем Филипп не стал расслабляться. Отколовшееся Португальское королевство следовало вновь подчинить авторитету испанской короны, чего бы это ни стоило. Нельзя было терять столь важную часть наследства Филиппа II.

Презрев рекомендации подавляющего большинства своих советников, высказывавшихся за мир с соседкой, Филипп IV приложил все усилия, чтобы снарядить еще один поход против Португалии. В июле 1665 года, за несколько месяцев до смерти монарха, испанские войска были окончательно и сокрушительно разбиты. 10 000 испанцев были убиты, ранены или взяты в плен. По поводу этого поражения монарх с горечью заметил: «Похоже, Бог действительно этого не желал!». Филипп IV умер 17 сентября 1665 года в Мадриде. Его вдова, регентша Мариана, 13 февраля 1668 года официально признала независимость Португалии.

Испанская эра миновала. На место Испании заступила Франция. Смена руководства стала заметна всем, когда после инцидента в Лондоне Людовик XIV добился изменения дворцового протокола. Испанский монарх должен был предоставить Франции привилегию, которой в течение столетия пользовались при европейских дворах испанские послы: на первоочередное обслуживание. С возвышением Франции и Англии изменялась расстановка сил в Европе. Политически ослабевшая Испания, которой еще долго не будет суждено оправиться от последствий перенапряжения, связанного с поддержанием своих претензий на мировое господство, была оттеснена на периферию.

Религия и мировоззрение


Монархия, династия и религия сливались в самосознании дома Габсбургов в неразрывное единство. В этом Филипп IV ничем не отличался от всех своих предшественников. В соответствии с подобной точкой зрения судьба государства единственно и исключительно зависела от Божьей воли. Для Филиппа IV, начавшего свое правление с притязаний во славу Господа утвердить мировое владычество Испании, и в сознании его современников утвердилось мнение, что защита веры в итоге непременно вознаграждается Богом. Филипп постоянно чувствовал угрызения совести и был буквально одержим идеей, будто в корне всех зол и бед страны лежат его собственные грехи. Вследствие этого Бог, по-видимому, отвернулся от Испании и наказывал ее своим пренебрежением. Это чувство личной вины шло рука об руку с убеждением в невозможности предотвращения зла. Политическим ошибкам при этом не придавалось решающего значения. Поскольку Бог явно был недоволен, соответственно кто-то наверняка (и в первую очередь сам монарх) был грешен.

Филипп имел довольно многочисленные любовные связи и, несмотря на катастрофическую финансовую ситуацию в стране, не имел сил отказаться от очередного разорительного праздника. Такие удары судьбы, как тяжелая болезнь в 1627 году, смерть сына или отсутствие наследников во втором браке с Марианой, воспринимались Филиппом как Божья кара за личные прегрешения. Поражения на поле битвы согласно этому миропониманию являлись наказанием за грехи монарха и пренебрежение моральными нормами в его государстве. Филипп IV постоянно искал морально-религиозного оправдания своим политическим действиям. Для этого часто созывались богословские консилиумы, где проверяли соответствие запланированного решения божественному закону. И непременно находилась возможность привести в соответствие с теологическими соображениями реальные или волюнтаристские политические решения — как в случае войны за Мантую. И несмотря на облегчение, предоставляемое решениями этих собраний, Филипп IV чувствовал себя грешником, когда во внешнеполитических вопросах против своей совести предавался (аморальной и макиавеллианской) реальной политике и заключал союзы с «безбожными» Нидерландами или вел войну против католической Франции.

Филипп IV неоднократно призывал к благочестию и аскетизму. Целые монастыри занимались самобичеванием и самоистязанием, в церквах беспрестанно молились. Благоволение Всемогущего должны были вернуть покаянные меры, возложенные им на себя и свой народ. Путем внутреннего обновления Испания должна была вновь стать достойной Божьей милости. Продолжавшаяся сорок лет переписка между монархом и монахиней, сестрой Марией де Агреда, предоставляет достаточно свидетельств подобной практики и характеризует направление религиозного сознания короля.

Несмотря на все покаяния, которые он прописывал себе и своему народу (порой запрещались театральные представления, роскошная одежда и вводились высокие штрафы за сексуальные вольности), ему никак не удавалось избавиться от своих мнимых грехов. Его восхищали прекрасные произведения искусства, он развил у себя подлинное пристрастие к театру (в своих замках он приказывал сооружать сцены), общался с великими литераторами своего времени, в том числе и с Франсиско де Кеведо (пока последний не впал в немилость), покупал по всей Европе полотна выдающихся мастеров (это было поручено Рубенсу, который иногда приезжал в Мадрид, и придворному живописцу Веласкесу) и собрал таким образом одну из величайших коллекций своего времени. «Золотой век» испанского искусства и литературы нашел в лице Филиппа IV страстного покровителя. Часто Филипп инкогнито посещал публичные театральные представления. Единственный признанный им побочный сын, Хуан Хосе Австрийский, родился от связи с актрисой. От этих противоречий ему столь же мало удалось избавиться, как и приблизиться к подлинному пониманию причин своих провалов.

Филипп IV поставил себе задачу вернуть Испании ее исконную неоспоримую гегемонию. Для этого были мобилизованы все резервы государства. И конечную неудачу, несмотря на чувство личной вины и упреки, которые делал себе монарх, нельзя списывать на счет его неспособности. Политический закат Испании начался уже в конце XVI века; Франция, Англия и Соединенные Нидерланды рвались к власти, и этот процесс невозможно было остановить.

Филипп IV, родился 8.04.1605 года в Вальядолиде. С 13.01.1608 г. принц Астурийский, с 3.03.1621 г. король Испании. Скончался 17.09.1665 г. в Мадриде, погребен в королевском пантеоне в Эскориале.

Отец: Филипп III (1578-1621), король Испании (1598-1621). Мать: Маргарита Габсбург (1584-1611). Братья и сестры (не считая рано умерших): Ана (1601-1666), замужем за Людовиком XIII, королем Франции; Мария (1606-1646), замужем за Фердинандом Габсбургом, королем Венгрии, императором Священной Римской империи, Фердинандом III; Карлос (1607-1632), вице-король Португалии; Фернандо (1609-1641), «кардинал-инфант», архиепископ Толедо с 1619 г., примас церкви в Испании, генерал-губернатор Фландрии с 1634 г.

18.10.1615 г. брак с Изабеллой Бурбон (1602-1644), дочерыо Генриха IV Французского. 8.11.1649 г. второй брак с Марией Анной Габсбург (1635-1696), дочерью императора Фердинанда III и Марии Габсбургской, регентши (1665-1675).

Дети от первого брака (не считая рано умерших): Бальтазар Карлос (1629-1646), принц Астурийский; Мария Тереза (1638-1683), в 1660 г. вступила в брак с Людовиком XIV, королем Франции. Дети от второго брака (не считая рано умерших): Маргарита Тереза (1651-1673), в 1666 г. вступила в брак с Леопольдом I, императором Священной Римской империи, королем Венгрии и Богемии; Карл II (1661-1700), король Испании (1665-1700).

Сын от связи с Марией Кальдерона: Хуан Xосе Австрийский (1629-1679).
Дата публикации - 02.07.2010

Источники: 1. Испанские короли. Серия «Исторические силуэты». Ростов-на-Дону: «Феникс», 1998.

Закладки

| Еще