Интернет-портал по истории и генеалогии

История костюма:
Головные уборы на Руси

Головные уборы на Руси

Головные уборы Древней Руси: а - крестьянина; б - горожанина; в - боярина.

Головные уборы Древней Руси: а - крестьянина; б - горожанина; в - боярина.

Шапка Мономаха. Рисунок начала 1830-х годов, Ф. Г. Солнцев.

Шапка Мономаха. Рисунок начала 1830-х годов, Ф. Г. Солнцев.

Святослав Ярославич с семьёй. Миниатюра из Изборника 1073 года.

Святослав Ярославич с семьёй. Миниатюра из Изборника 1073 года.

Кика или кичка.

Кика или кичка.

«Портрет крестьянки». Художник Иван Петрович Аргунов, 1784 год.

«Портрет крестьянки». Художник Иван Петрович Аргунов, 1784 год.

Портрет В. С. Мамонтовой (в однорогом кокошнике), Виктор Михайлович Васнецов, 1884 год.

Портрет В. С. Мамонтовой (в однорогом кокошнике), Виктор Михайлович Васнецов, 1884 год.

При изучении головных уборов надо учитывать, что древние изображения не могут дать сколько-нибудь исчерпывающих сведений, так как иерархические представления того времени заставляли художников изображать мужчин по большей части без головных уборов, в особенности если на рисунке был и князь, которого обязательно рисовали в шапке. Исключение делалось для некоторых церковных иерархов, которые изображены в клобуках. Важно изображение скоморохов на фресках лестницы Софийского собора в Киеве. На головах двух музыкантов островерхие, с несколько свисающими назад концами колпаки. Подобный же колпак — на голове гусляра, изображенного на одном из браслетов XII в. Среди археологических находок есть валяная темно-серая шапка из города Орешка и плетенная из сосновых корней летняя круглая шляпа с плоской тульей и довольно большими полями из Новгорода, напоминающая более поздний украинский бриль или модную в начале XX столетия шляпу — канотье. Но эти находки относятся к более позднему периоду — XIV—XV вв. Можно лишь предположить, что крестьяне и рядовые горожане носили шапки меховые, валяные и плетеные и что фасоны головных уборов были разнообразны.

Хорошо известны по многочисленным изображениям древнерусские княжеские шапки — этот важнейший признак феодала-сюзерена. Форма их — полусферическая тулья из яркой материи с меховой (по всей вероятности — собольей) опушкой — оказалась чрезвычайно устойчивой. Первые изображения русских князей в таких шапках относятся к XI в. В XIV в., получив в подарок золотую восьмиклинную тюбетейку бухарской работы, московский князь велел приделать к ней соболью опушку для сходства с традиционной княжеской шапкой, и только тогда она стала великокняжеским, а потом и царским венцом. Это и есть знаменитая «шапка Мономаха». Цари венчались ей до конца XVII в.

Древнерусский женский головной убор изучен лучше, чем мужской, благодаря обилию археологических находок. Обычай, согласно которому замужняя женщина должна была тщательно закрывать свои волосы («простоволосая баба» могла якобы как-то вредить окружающим, «светя волосом»), очевидно, уходит своими корнями далеко в глубь веков, в дохристианские времена. Девушки в древней Руси, как и позднее, могли ходить без такого головного убора, который закрывал бы все волосы. Распущенные по плечам или заплетенные в одну или две косы волосы зачастую придерживались венчиком — узкой полосой металла или яркой материи, охватывавшей голову и скреплявшейся или завязывавшейся на затылке. Более сложный, богато украшенный венчик назывался коруной. Известны остатки таких корун, сделанных на проволочном каркасе, в киевских кладах домонгольского времени. Видимо, украшенная коруна была атрибутом богатой городской девушки и ценилась высоко. Несколько более скромные, но тоже снабженные металлическими украшениями венчики носили, по-видимому, и крестьянские девушки в северных русских землях. Венчик и коруна не закрывали ни темени, ни спускавшихся на плечи волос девушек.

Женский головной убор — повой, судя по изображениям, был полотенчатым, о чем говорит и встречающееся в летописи упоминание в связи с головным убором слова «убрус» — полотенце. Он обвивался вокруг головы, закрывая целиком волосы женщины, спускался иногда и на плечи, оба конца могли свисать на грудь. Человек, который сорвет с женщины повой и она окажется простоволосой, наказывался в Новгороде в XII в. высоким штрафом, вдвое выше, чем за повреждение плаща, поскольку в этом случае женщина считалась опозоренной.

Археологические находки позволяют реконструировать и более сложные формы древнерусских женских головных уборов. Еще А. В. Арциховский отмечал в вятичских погребениях Московской губ. XII—XIII вв. остатки головного убора в виде расположенных по сторонам лица рядов шерстяных лент с бахромой (вроде распространенной позднее в Рязанской губ. увивки, ширинки, кистей или тамбовской мохры). В крестьянских погребениях X—XI вв., раскопанных в Вологодской области, найдены остатки, принадлежавшие, по мнению М. А. Сабуровой, как к полотенчатым головным уборам — покрывалам с оттянутым книзу специальными грузиками концами, так и к расшитым бляшками кокошникам. Расшитый мелкими стеклянными бусами край матерчатого головного убора, закрывавший лоб женщины, прослежен нами в крестьянском погребении XII в. к северу от Москвы, у современной станции Поворовка. Более определенно восстанавливают головной убор горожанки по материалам клада, найденного в старой Рязани, В. П. Даркевич и В. П. Фролов. По их мнению, зажиточная горожанка носила в XIII в. «рогатую» кику с вышитыми золотом кринами на очелье. Головной убор горожанки из московской знати XII в. реконструировала Н. С. Шеляпина по данным археологических наблюдений в Московском Кремле. Это также кичкообразный головной убор с богато вышитым очельем. Не занимаясь специально реконструкцией головного убора в целом, Б. А. Рыбаков показал способ ношения черниговских колтов тоже на каком-то расширяющемся кверху кичкообразном головном уборе с орнаментированной передней частью.

Таким образом, в рассматриваемый нами период, по-видимому, можно проследить все три типа женских головных уборов, которые развились в более поздние времена: полотенчатый (повой), кичкообразный и твердый кокошник. Ареалы их не могут быть точно зафиксированы ввиду редкости находок, но интересно отметить, что кокошник встречен на Севере, кичкообразный убор — в древних Рязанской и Черниговской землях; повой, кажется, был наиболее распространен — он встречается и в северных и в южных русских землях.

В обычное время на улице мужчины и женщины бывали в головных уборах. Но мужчина должен был «ломать шапку» в знак почтения перед встречными более высокого социального положения. Поэтому мужчины и изображены на большинстве миниатюр Радзивилловской летописи без шапок. Женщины же по причинам, изложенным выше, всегда оставались в головных уборах. Неприкосновенность повоя замужней женщины охранялась, как уже сказано, законом, нарушение этой неприкосновенности каралось высоким штрафом. Головные уборы русских в XIII—XVII вв. были весьма разнообразны. Их состав и конструкция отражали как древние традиции, так и различные влияния. Наиболее традиционным был, пожалуй, женский головной убор. Его состав и конструкция были продиктованы тем, что (как уже сказано в предыдущей главе) издавна считалось, что замужняя женщина никому не должна показывать свои волосы, а если она будет «светить волосом», то от этого может произойти даже какой-либо вред для окружающих. «Спаси меня от колдуна и от девки гладковолосой и от бабы простоволосой»,— гласил старый заговор. Но девушкам, независимо от того, были ли их волосы кудрявыми или гладкими, полагалось дома, а в летнюю пору и на улице ходить с открытой головой (точнее — с непокрытым теменем). «Девушки ходят с открытой головой, нося только укрепленную на лбу богатую повязку; волосы девушек спадают до плеч и с гордым изяществом заплетены в косы»,— писал иностранец в 1698 г. В XVI—XVII вв. девушки нередко и завивали волосы (возможно, чтобы не быть «гладковолосыми»), носили их распущенными или заплетали в косу (причем старались заплетать возможно слабее, чтобы коса казалась толще) и перевивали пряди нитками. Девичью косу украшал косник или накосник — вплетенная в нее золотная нить или чаще — треугольная привеска, обычно на жесткой основе, богато расшитая нитками и жемчугом, окаймленная кружевом или металлическими пластинками. Вокруг головы (заплетала ли девушка косу или носила волосы распущенными) была перевязка — шелковая лента, а у богатых — и из золотых нитей. Украшенная на лбу шитьем (иногда — жемчугом), она называлась также челом или челкой; если орнамент шел по всей окружности — венком или венцом.

Женский головной убор отражен в источниках довольно подробно. Основные части его перечислены в свадебном чине, рекомендованном в XVI в. Домостроем. При приготовлениях к свадьбе предписывалось на блюдо возле «места» молодых в доме невесты «положити кика да положити под кикой подзатыльник, да подубрусник, да волосник, да покрывало». Подубрусник или повойник представлял собой легкую мягкую шапочку из цветной материи; под него и убирались заплетенные в две косы волосы женщины. Сзади повязывался для той же цели одинаковой с повойником расцветки платок — подзатыльник. Поверх всего надевала убрус — полотенчатый, богато вышитый головной убор, закалывавшийся специальными булавками (другое его название — шлык), или волосник— сетку с околышем из золотных или вышитых золотом материй. Археологические находки волосников (в погребениях знатных женщин) датированы XVI и XVII вв. в Москве на территории Знаменского монастыря под надгробной плитой 1603 г. найден волосник, на околыше которого вышиты изображения единорогов — символ смерти. Возможно, этот волосник был заготовлен хозяйкой специально, как смертная одежда. По мнению И. Е. Забелина, волосник надевали иногда вместе с убрусом — под убрус или поверх него.

Наконец, главной частью головного убора была (очевидно, в тех случаях, когда поверх волосника не надевался убрус или шлык) кика или кичка — символ замужества. Кика имела мягкую тулью, окруженную жестким, расширяющимся кверху подзором. Она была крыта яркой шелковой тканью, спереди имела расшитое жемчугом чело, у ушей — рясы, сзади — задок из куска бархата или собольей шкурки, закрывавший затылок и шею с боков. Поверх кики надевался иногда еще платок, так что оставалось видно чело. Кроме кики, источники XVII в. называют еще сороку и (чаще) кокошник , но исследований конструкции этих уборов нет. Сам же характер упоминаний не позволяет судить об этом. Исследователи отмечают связь упоминаемых в XVI—XVII вв. кики, сороки и кокошника с женскими головными уборами, бытовавшими у крестьян и даже у горожан еще в середине XIX в. «В некоторых захолустьях,— писал П. Савваитов,— еще и в настоящее время можно видеть не только у крестьянок, но даже у горожанок головной убор, похожий на бурак или кузовок, иногда с рогами, сделанными из лубка или подклеенного холста, обтянутый позументом или тканью яркого цвета и украшенный разными вышивками и бисером, а у богатых баб — даже жемчугом и дорогими камнями». Но разницы между кикой, сорокой и кокошником Савваитов не видел. В. И. Даль в середине XIX в. писал о сороке: «Это некрасивый, но самый богатый убор, уже выходящий из обычая; но мне самому еще случалось видеть сороку в десять тысяч рублей». Богато вышитую свадебную сороку — золотоломку, которую молодуха носила по праздникам и в первые два-три года после свадьбы и в XIX — начале XX в., отмечает Г. С. Маслова.

Головные уборы и их части перечислены обычно в составе приданого. В 1668 г. в г. Шуе описано три волосника: «Волосник с ошивкою, ошивка низана зерны (жемчугом.— М. Р.) половинчатыми с каменьи и с изумруды и с яхонты и с зерны; волосник золотный с ошивкой, ошивка шита битным золотом обнизаная; волосник золотный, ошивка шитая волоченым золотом с зерны; ошивка цепковая двойная». В том же городе в 1684 г., по-видимому, в семье феодала было дано в приданое три кокошника: «кокошник низан по червчатому атласу; кокошник шитой золотом по тафте; кокошник тафтяной с галуном серебряным». В 1646 г. в составе имущества посадского человека — шуянина было, между прочим, «8 сорок шиты золотом... кичка дорогильна зелена, очелье шито золотом». В 1690 г. в одном московском завещании упомянут «кокошник низаной с яхонты с изумрудом». В 1694 г. в городе Муроме среди приданого девушки из рода Суворовых — «кокошник низаной, 5 кокошников шитых с галунами, 5 подбрусников атласных и камчатых, ошивка низаная, ошивка цепковая». В 1695 г. А. М. Квашнин давал за дочерью 11 кокошников — 3 парадных и 8 попроще. Кокошник получила в приданое и дочь А. Тверьковой из города Кашина. В 1696 г. гость И. Ф. Нестеров дал за дочерью «кокошник жемчюжен с каменьем». Различия здесь, скорее, социальные, чем территориальные: сорока и кика— у посадских людей, кокошник — у феодалов и высшего слоя купцов. Если вспомнить, что в середине XVII в. Мейерберг изобразил московскую крестьянку в кичкообразном (расширяющемся кверху) головном уборе, то можно предположить, что в центральных русских землях — бывших Московском и Владимирском княжествах — по крайней мере в XVII в. был женский кичкообразный головной убор. Кокошники же были принадлежностью туалета знатных и богатых женщин повсеместно. Ранее мы говорили, что в северных русских землях какие-то уборы на жесткой основе существовали и до XIII в. Но кика и сопровождавшие ее части головного убора, о которых говорилось выше, вероятно, имели большее распространение и поэтому еще в XVI в. вошли в такое общерусское руководство к устройству семейной жизни, каким был Домострой. Итак, традиционный, очень сложный по составу головной убор, который не снимали и дома, был характерен для всего рассматриваемого нами периода и удержался у некоторых социальных слоев также значительно позднее, еще почти на два столетия. Выходя на улицу, женщина надевала поверх этого убора платок или (у зажиточных слоев населения) шапку или шляпу. Источники знают, помимо общего названия шапка и шляпа, также специальные термины, обозначавшие женские уличные головные уборы различных фасонов: каптур, треух, столбунец и даже чепец. Женские шляпы были круглыми, с небольшими полями, богато украшались шнурами из жемчужных и золотых нитей, иногда — драгоценными камнями. Шапки были меховыми, по большей части — с матерчатым верхом. Шапка столбунец была высокой и напоминала мужскую горлатную шапку, но суживалась кверху и имела дополнительную меховую опушку на затылке. Каптур был круглым, с лопастями, закрывавшими затылок и щеки, треух напоминал современные ушанки и имел верх из дорогих тканей. Иногда платок — фата — повязывался поверх меховой шапки, так что угол его свешивался на спину.

Мужские головные уборы также претерпели в XIII—XVII вв. существенные изменения. Изменилась и сама прическа. В XIII в. в моде были распущенные волосы, подстриженные чуть выше плеч. В XIV—XV вв. на севере Руси, по крайней мере в Новгородской земле, мужчины носили длинные волосы, заплетая их в косы. B XV— XVII вв. волосы подстригали «в кружок», «в скобку» или стригли очень коротко. Последнее, видимо, было связано с ношением дома небольшой, закрывавшей только макушку круглой шапочки вроде восточной тюбетейки — тафьи или скуфьи. Привычка к такой шапочке уже в XVI в. была так сильна, что Иван Грозный, например, отказывался снимать тафью даже в церкви, несмотря на требования самого митрополита Филиппа. Тафья или скуфья могли быть простыми темными (у монахов) или богато расшитыми шелками и жемчугом. Пожалуй, наиболее распространенной формой собственно шапки был колпак или калпак — высокий, кверху суживавшийся (иногда так, что верх заламывался и отвисал). Внизу у колпака были узкие отвороты с одной-двумя прорехами, к которым прикреплялись украшения — пуговицы, запоны, меховая оторочка. Колпаки были распространены чрезвычайно широко. Они были вязаные и шитые из разных материй (от бели и бумаги до дорогих шерстяных тканей) — спальные, комнатные, уличные и парадные. В завещании начала XVI в. раскрывается любопытная история о том, как русский князь Иван взял у своей матери — Волоцкой княгини — «во временное пользование» разные фамильные драгоценности — в том числе серьги из сестриного приданого — и пришил себе на колпак, да так и не отдал. Должно быть, этот колпак был очень нарядным головным убором щеголя. Столетием позже среди имущества Бориса Годунова упомянут «колпак саженой; на нем 8 запон да на прорехе 5 пуговиц». Колпак или, как его тогда называли, клобук был распространен на Руси и в древности. Разновидностью колпака был в XVII в. науруз (само слово иранского происхождения), имевший, в отличие от колпака, небольшие поля и также украшенный пуговицами и кистями. Поля науруза были иногда загнуты вверх, образуя острые уголки, которые любили изображать миниатюристы XVI в. Г. Г. Громов считает, что при этом татарский колпак имел также заостренный верх, тогда как русский головной убор был сверху закруглен.

Мужские шляпы имели круглые поля («полки») и были иногда валяными, как позднейшие крестьянские шляпы. Такая шляпа со скругленной тульей и небольшими, загнутыми кверху полями, принадлежавшая, по-видимому, рядовому горожанину, найдена в городе Орешке в слое XIV в. Среди зажиточных слоев населения в XVII в. были распространены мурмолки — высокие шапки с плоской, суживающейся кверху, наподобие усеченного конуса, тульей и с меховыми отворотами в виде лопастей, пристегивавшихся к тулье двумя пуговицами. Мурмолки шили из шелка, бархата, парчи и украшали дополнительно металлическими аграфами.

Теплыми головными уборами мужчин были меховые шапки. Источники называют треух или малахай — шапку-ушанку, такую же, как и у женщин. Наиболее парадной была горлатная шапка, которая делалась из горловины меха редких зверей. Она была высокая, расширяющаяся кверху, с плоской тульей. Наряду с горлатными шапками упоминаются также черевьи, т. е. сделанные из меха, снятого с живота зверя. Подобно тому как принято было надевать при парадных выходах одну одежду поверх другой (например, зипун — кафтан — однорядку или шубу), надевали и по нескольку шапок: тафью, на нее колпак, а поверх него еще горлатную шапку. Особые головные уборы (разного рода клобуки) были у духовых лиц различных рангов. Важной регалией властителей оставалась княжеская шапка.
Дата публикации - 07.11.2010

Список литературы: 1. Рабинович М.Г. - Древняя одежда народов Восточной Европы. – Москва, изд. «Наука», 1986

Закладки

| Еще