Интернет-портал по истории и генеалогии

История Испании:
Толедо - старая столица Испании

Толедо - старая столица Испании

Вид Толедо, фото 1899 г.

Вид Толедо, фото 1899 г.

Вид Толедо, Эль Греко, 1604-1614.

Вид Толедо, Эль Греко, 1604-1614.

Кафедральный собор в Толедо. Фото 1907 г.

Кафедральный собор в Толедо. Фото 1907 г.

Эль Греко, автопортрет, 1595–1600.

Эль Греко, автопортрет, 1595–1600.

Малицкая К.М.

На высоком плато с крутыми обрывами по краям расположен Толедо — старая столица Испании, когда-то называемая «Корона Испании и свет всего мира». В середине XVI века она уступает первенство Мадриду — новой столице королевства. И постепенно Толедо погружается как бы в волшебный сон, сохраняя почти нетронутым своеобразный облик. Город окружен остатками старых городских стен с башнями и увенчан диадемой церковных колоколен, напоминающих арабские минареты. Его благородный, четко обрисованный силуэт встает перед зрителем на фоне ярко-голубого неба, зеленоватых долин Веги и серо-фиолетовых гор на горизонте. Колорит пейзажа составляет гармоническое целое с золотисто-сероватыми тонами городских построек в стилях романском, готическом, Ренессанс и барокко. Но отпечаток мавританской художественной мысли с ее любовью к богатству орнаментики сливает их в стройный архитектурный ансамбль.

С трех сторон скалистого подножия плато по гранитному ложу струятся желтовато-зеленые, быстро текущие воды реки Тахо, замедляя бег в равнинах Веги. Реку пересекают старинные живописные мосты. Через мост Алькантара лежит путь к главным воротам города — воротам Солнца. Построенные арабами в XII веке, они выделяются массивностью водоупорных столбов, соединенных подковообразными арками.

Многовековое владычество в Испании мавров сильно сказалось на всем облике Толедо. По узким улицам города громоздятся, прижавшись тесно друг к другу, дома. Они снаружи по-мавритански строго молчаливы, с редкими прорезами окон, затянутыми решетками, и массивными деревянными дверями с тяжелыми металлическими скрепами. Зато внутри дома поражают изяществом архитектуры своих двориков, окруженных галереями, богатством и красочностью цветущих в них растений, журчанием вод фонтана. Среди узких улиц выделяется сравнительно небольшая площадь, называемая Сокодовер, или площадь Ратуши. Здесь происходили частые в Толедо поэтические состязания, но здесь же горели и костры инквизиции.

О редком городе рассказывается так много романтических легенд, как о Толедо. С Толедо связывается распространенная легенда о последнем вестготском короле Родриго, о его любви к прекрасной Флоринде, дочери толедского графа Юлиана, якобы призвавшего мавров в Испанию, чтобы отомстить за бесчестие дочери, а также о трагической смерти Родриго после его бегства с поля сражения при Херес де ла Фронтера, когда наголову было разбито вестготское войско полчищами мавров. Трагедия короля, так бесславно потерявшего свое королевство, ярко воспроизведена в драме Лопе де Вега «Последний гот Испании». До сих пор в Толедо показывается туристам часть берега у реки Тахо под навесом скалы, называемая Баньо де ла Кава (Купанье Кавы), где будто бы купалась Флоринда. На скале возвышается массивная башня, называемая башней Родриго,— по преданию, из ее окон король впервые увидел дочь графа Юлиана.

Многочисленны варианты в литературе Испании и других стран рассказа, связанного также с Толедо, а именно о безумной любви кастильского короля Альфонса VII к красавице Эрмосе, дочери казначея короля Уеюды Ибн Эзры. Роскошные сады толедского дворца служили местом встречи Альфонса и Эрмосы. Об этом романтическом эпизоде упоминает уже король Альфонс X Мудрый в своей знаменитой «Всеобщей хронике» (XIII в.). Позднее Лоренсо Супельведа (XVI в.), взяв из хроники этот эпизод, поэтически его обработал в духе старинных испанских романсов. Все перипетии этой трагической любви жизненно и красочно воспроизведены в драме Лопе де Вега «Еврейка из Толедо».

Не прошли мимо этой любовной драмы и романтики XIX века. Широко известна пьеса Грильпарцера под тем же названием, что и у Лопе де Вега. Дань этому сюжету отдал и современный немецкий писатель Лион Фейхтвангер в своем романе «Испанская баллада».

Толедо фигурирует и в известном плутовском романе Испании XVI века «Ласарильо из Тормеса» и в XVII веке — в «Бусконе» Кеведо. Известный поэт XVI века фра Луис де Леон посвящает Толедо стихотворение под названием «Пророчество на берегах Тахо». Жизнь героев «Назидательных новелл» Сервантеса «Сила крови» и «Знаменитая Фрегона» протекает в Толедо. Свою «Галатею» Сервантес написал, живя в Толедо, вблизи площади Сокодовер, в скромной гостинице под вывеской «Де ла Сангре». До сих пор стоит это небольшое, сложенное из кирпичей, строение под черепичной крышей, с бюстом Сервантеса над окном среднего этажа. Неприкосновенным сохранился здесь и небольшой внутренний дворик, теперь пустынный, а когда-то наполненный шумом многочисленных голосов приезжих гостей. Галерея верхнего яруса дворика с простой решетчатой загородкой опирается на колонны, относящиеся ко времени не позже вестготской эпохи. Через построенную перед гостиницей подковообразную арку идет проход на площадь Сокодовер.

Из поздних лириков Испании толедец Хосе Сорилья дает поэтическое описание Толедо в новелле «Лучший судья является лучшим свидетелем». А в одном из своих стихотворений он горюет о падении величия Толедо, кончая словами: «Потемневшая, разрушенная, одинокая, она лежит в песках, всеми забытая».

Толедо, защищенный скалистыми обрывами и водами Тахо и представляющий благодаря этому естественную крепость, рано выдвигается на историческую арену. Он числится укрепленным пунктом уже во время господства на Пиренейском полуострове либеров, позднее смешавшихся с пришедшими сюда кельтами и получивших общее название «кельтоиберы». Тит Ливий в своем известном труде «История Рима», рассказывая о завоевании Пиренейского полуострова римлянами, сообщает о взятии в 193 году до н. э. небольшого, но малодоступного благодаря своему месторасположению городка Толетума, который сдался консулу Маркусу Фульвиусу Нобилиусу после упорного сопротивления. Под властью римлян римская культура, включая искусство, быстро распространяется в завоеванных Римом областях Пиренейского полуострова. И новый римский муницит — Толедо — стал украшаться храмами, цирками и театрами во вкусе завоевателей. Но сведения о Толедо в римских источниках довольно скудны, как и скудны здесь оставшиеся от эпохи римского владычества памятники. Захватившие Толедо позже и принявшие христианскую религию вестготы пользовались римскими зданиями как материалом для постройки церквей и монастырей.

Римскую кладку камня в некоторых местах сохранили окружающие Толедо стены, римская кладка заметна и в фундаменте моста Алькантара. Недалеко от него по обоим берегам Тахо монументальными силуэтами встают обломки опорных столбов исчезнувших арок проходившего здесь в римскую эпоху колоссального акведука. Римского характера цирк, овальный в плане, вмещавший не менее двадцати тысяч зрителей, лежит в развалинах близ Толедо. Остатки театра видны на спуске улицы Хонда. В окрестностях Толедо находится грот, называемый гротом Геркулеса, с именем которого римская легенда связывает основание Толедо. В археологическом музее Толедо хранится тонкой работы римская мозаика с изображением различных рыб, помещенных в центре круга и окруженных нарядного рисунка орнаментом.

В саду Музея Греко среди зелени стоит статуя женщины, которая может быть отнесена к римскому искусству III—IV веков.

В 456 году н. э. римляне принуждены были уступить свое владычество над Пиренейским полуостровом вестготам — племени, пришедшему с востока. Здесь основывается вестготское королевство — фундамент испанских монархий средневековой Испании. С приходом вестготов Толедо выступает на мировую арену как политический, культурный и религиозный центр молодого вестготского королевства. С 534 года н. э. Толедо — столица этого королевства.

Жизнь бурно закипает в резиденции королевского двора, при котором главную роль играла вестготская знать, пришедшая на смену, а частью и слившаяся с испано-римскими землевладельцами, обладателями крупных латифундий. Новая столица, сильно пострадавшая при борьбе римлян с вестготами, по свидетельству современников, стала быстро обстраиваться, но особенно много строилось церквей и монастырей. В молодом королевстве, недавно принявшем христианство сперва в виде арианства, а позднее католицизма, духовенство сумело взять в свои руки все нити политической жизни страны.

Особого могущества духовенство достигло в VI веке в эпоху расцвета вестготского королевства при королях Леовигильде (507—586) и его преемнике Рекареде (586—601). В это время постановления собирающихся в Толедо церковных соборов приобретают силу государственных актов.

По свидетельству римского писателя Пруденция, церкви и монастыри вестготов внутри и снаружи отличались роскошью облицовки из яшмы и разнообразных цветов мрамора. Но от всех этих столь восхваляемых Пруденцием построек в Толедо сохранилось лишь незначительное число архитектурных и декоративных фрагментов, вкрапленных в здания позднейших эпох.

Судя по этим остаткам архитектуры, видно, что искусство вестготов находилось под сильным влиянием искусства позднего Рима с его византизмом. Но в руках вестготских мастеров, менее искусных, чем мастера Рима, заимствованные образцы становятся более примитивными, грубыми и тяжелыми. Это заметно и в кладке камней и в узорах архитектурных фрагментов, особенно в орнаментальных украшениях. Так, в центре небольшой церкви, позднее названной Санто Кристо де ла Лус, можно видеть четыре колонны, сохранившиеся от времени вестготов. В капителях чувствуется подражание распространенному в позднем Риме коринфскому стилю, но они потеряли изящество линий и наполненность объема римских прототипов. Колонны поддерживают подковообразные арки. Церковь в 960 году после овладения Толедо арабами превращается в мечеть, называемую Биб ал Мардом.

От искусства вестготов сохранились преимущественно фрагменты орнаментики. Так, в доме № 11 по улице Лечуга имеются фрагменты из разрушенной, стоявшей на этом месте церкви Сан Хинес, в них заметно сильное влияние римских орнаментальных мотивов.

От известной базилики вестготов св. Леокадии (612—621), в которой в те времена происходили заседания церковных соборов, имеется некоторое количество фрагментов. Несколько из них вделаны в стены около Баньо де ла Кава. Подобные образцы орнаментики, а также несколько капителей можно видеть в музее Толедо, но без связи с определенными памятниками. В церкви Санто Доминго эль Реаль хранится саркофаг, близкий к раннехристианским римским саркофагам.

В 1858 году в Гуаррасаре — небольшом местечке вблизи Толедо — была открыта сокровищница одного из вестготских королей (теперь часть ее находится в Армерии в Мадриде, часть — в музее Клюни в Париже). Там хранились диадемы, золотые и серебряные короны, кресты, бокалы, предметы культа, пряжки, разнообразная посуда, украшенные алмазами, изумрудами, рубинами, смарагдами, гранатами и другими драгоценными камнями. Украшения вкраплены среди орнаментики, схематизированной в византийском духе, но без изысканности вкуса византийских мастеров. Обилие драгоценных предметов прикладного искусства указывает на пышность дворцового церемониала вестготских королей, напоминающего церемониал византийских базилевсов.

Жизнь в Толедо той эпохи редко текла мирно, город беспрерывно служил ареной борьбы за власть между представителями вестготской знати. Власть добывалась с невероятным ожесточением, причем каждая победа новой группировки сопровождалась дворцовым переворотом и стоила жизни очередному королю. Эта борьба еще осложнялась религиозной борьбой между арианами и католиками. Все эти смуты вели к ослаблению могущества вестготского королевства и окончательному его упадку.

В это время север Африки находился в руках арабов. После захвата арабами в VII веке н. э. огромных земель на севере Африки здесь образовалось большое государство, названное Арабским халифатом. Его властители, стремясь к расширению своих границ, следили за событиями на Пиренейском полуострове, надеясь им овладеть. Их наступление на Европу ускорил заговор группы вестготских аристократов во главе с графом Юлианом против последнего короля вестготов Родриго. Заговорщики обратились за помощью к властителю Северной Африки Мусе и содействовали таким образом высадке арабских войск на юге Пиренейского полуострова у горы, получившей позднее название Тарик (теперь Гибралтар), по имени предводителя высадившихся здесь арабских войск Тарика бен Саида (711). В момент высадки арабов король Родриго находился на севере Испании, усмиряя восставших жителей Памплоны, не покорившейся власти вестготов. Здесь он получил извещение о нашествии арабов от своего полководца Теодориха, уже вступившего в сражение с превосходящими силами врагов. «В нашу землю, — пишет полководец, — вторгся народ, которого имя, страну и происхождение я не знаю. Я не могу даже сказать, откуда они пришли, с неба ли свалились или выпали из преисподней». Получив известие о нашествии арабов, Родриго двигает свои войска им навстречу. 19 июня 711 года происходит знаменитая битва около Гуадалупе при Херес де ла Фронтера, в которой войска Родриго потерпели полное поражение. Как рассказывается в одной из легенд, вестготы видели в этом поражении наказание королю Родриго за нарушение многовекового запрета об открытии двери в грот Геркулеса, запертой многочисленными замками. Родриго, несмотря на предсказание, что открытие этой двери повлечет гибель государства от полчищ свирепой нации, приказал сломать замки и открыть дверь, надеясь найти здесь спрятанные в давние времена сокровища. Войдя в грот, освещенный факелами, Родриго якобы увидел огромную страшную бронзовую статую воина, сильно бьющего палицей об пол. На вопрос Родриго, где спрятаны сокровища, статуя показала на стоящий невдалеке от нее сундук с надписью: «Тот, кто меня откроет, увидит чудеса». Родриго велел открыть сундук, но вместо ожидаемых сокровищ он нашел кусок полотна с нарисованной на нем массой арабских воинов в тюрбанах, с щитами и копьями. Здесь же имелась надпись: «Тот, кто дойдет досюда и откроет сундук, потеряет свою страну, так как будет побежден людьми, похожими на людей, здесь изображенных».

После победы при Гуадалупе арабы, чаще здесь называемые маврами, двигаются с юга полуострова на север, покоряя город за городом. Конечной целью их продвижения была столица вестготов Толедо, куда бежала после поражения часть войска Родриго. Узнав о приближении вражеского войска, толедцы храбро становятся на защиту родного города. И лишь предательство одного из жителей окрестностей Толедо дало возможность арабам пробраться за стены города. Но и тогда часть вооруженного населения Толедо не сложила оружия, а, укрывшись в одной из церквей, долго выдерживала осаду неприятеля. И только отвод арабами водоснабжающего церковь канала заставил сдаться оставшуюся небольшую горстку последних защитников вестготского Толедо. Город окончательно переходит в руки арабов и остается в продолжение трехсот семидесяти двух лет под их владычеством, называясь уже Толаитола. Но толедцы долго не могли примириться с победой арабов. Ни в одном взятом арабами городе Испании не было столько восстаний, как в Толедо. Ибн аль Курта — арабский летописец — следующими словами характеризует толедцев: «Ни у одного государя не было столь беспокойных и мятежных подданных, как толедцы».

После поражения при Гуадалупе остатки основного войска Родриго удаляются в горы Астурии, откуда и началась восьмивековая реконкиста — отвоевывание Испании — победоносной битвой при Кодавенте в 718 году под предводительством Пелайо, по преданию, уроженца Толедо.

В ходе беспрерывной борьбы с арабами выковывается испанская нация, объединяя постепенно ряд вновь возникших королевств: Кастилию, Леон, Арагон, Наварру и Каталонию. Кастилия — как бы прямая наследница вестготской монархии — играла в реконкисте доминирующую роль. А Толедо и теперь, негласно, как бы остается по-прежнему столицей Кастилии. Кастильские короли всячески стремятся сохранить с ней связь. Толедцы, несмотря на то, что часть их приняла ислам, в любой момент готовы были взяться за оружие, чтобы вернуть независимость своему городу. Арабы, зная это и считая Толедо ввиду его географического положения цитаделью против продвижения испанцев на юг, зорко следили за намерениями толедцев. Каждое их выражение недовольства жестоко подавлялось. Но это не смогло пресечь попыток ко все новым и новым восстаниям. Первое восстание толедцев относится к 807 году — времени правления эмира Хакема. Толедцы, восстав, выступили с успехом против посланного эмиром войска для подавления мятежа, но арабам хитростью удается сломить сопротивление восставших. И Хакем начинает переговоры с восставшими толедцами. Переговоры приводят к перемирию, назначается новый комендант Толедо — Амрюк, вестготский аристократ, перешедший в ислам. Амрюк мягким отношением снискал расположение толедцев, тем более что он делал вид, что сочувствует их мечте об освобождении Толедо от власти арабов. Но сам задумывает расправу с главарями мятежников. Воспользовавшись недовольством толедцев постоями арабских солдат в их домах, Амрюк предлагает жителям Толедо построить для арабских отрядов специальную казарму, говоря, что этим они будут освобождены от постоев. Богатые жители Толедо собрали значительную сумму денег, и казарма была построена. Тогда Амрюк тайком просит эмира Хакема прислать в Толедо отборный отряд войска. Хакем охотно посылает такой отряд, поручив его предводительство своему наследнику Абдерахману (в будущем Абдерахман II). Встревоженные толедцы спрашивают Амрюка о цели пребывания отряда, он успокаивает их, говоря, что отряд будет иметь лишь временную остановку по дороге на север. Вскоре Амрюк приглашает горожан выделить послов, чтобы вместе с ними навестить наследника престола. Очарованные ласковым приемом принца, толедцы по внушению Амрюка просят его почтить Толедо своим посещением. Принц соглашается прибыть в Толедо во главе своего отряда. В честь пребывания принца Амрюк в новопостроенной крепости устраивает пир, на который приглашаются представители всех знатных фамилий толедской аристократии. В день, назначенный для пиршества, с раннего утра вереницей потянулись к воротам крепости приглашенные на пир. В крепость их впускали поодиночке. Наступила ночь, но с пира никто не возвращался. Напрасно собравшаяся около крепости толпа горожан ждала своих именитых граждан. Между тем над башней крепости непрерывно поднимались клубы густого пара. Видевшие это думали, что это пар от пиршественных угощений. И только один наблюдательный медик сказал: «Увы, этот пар исходит не от пиршественных яств, а от крови ваших собратьев». И он был прав. По приказу Амрюка каждого прибывшего не пир гостя при входе во внутренний двор крепости обезглавливали, и головы скатывались в заранее для этого приготовленную посредине двора яму. Этот мрачный для толедцев день сохранился в истории под названием «дня ямы», и до сих пор в Испании существует поговорка: «Это толедская ночь», — когда хотят сказать о каком-нибудь неприятном сюрпризе.

Борьба толедцев с маврами продолжалась с переменным успехом до взятия Толедо испанцами в 1085 году. Временами она принимала крайне ожесточенный характер, особенно когда война была признана священной. Но даже во время наивысшего могущества Арабского халифата — в правление халифа Абдерахмана III (X в.) — говорили, что «Толедо — это бельмо на его глазу».

Несмотря на частые восстания исконных жителей Толедо против пришельцев, они не смогли не подпасть под влияние арабской культуры, очень высокой в то время. Тем более что многие из толедцев, сохраняя свою религию, приняли язык и нравы арабов, в силу чего и получили название мосарабов. Воспринимались и художественные традиции арабов, нашедшие выражение в на редкость живописном мавританском стиле с его любовью к обилию декоративных украшений, сказочному богатству и многообразию орнаментики, красочности изразцов и причудливой резьбы по дереву. И эти художественные тенденции красной нитью пройдут, особенно в архитектуре, через творчество толедских мастеров в продолжение последующих веков.

Завоеватели-арабы украсили Толедо многочисленными дворцами и мечетями. Особенно много строили в то время, когда в борьбе арабов с непокорными толедцами бывали периоды затишья и жизнь шла более мирными путями. Так было при эмире Хакеме II (961—976) и при Ал Мамлюке (вторая половина XI в.)

Арабские историки красочно описывают роскошь построек Толедо, особенно дворцовых. Все они отмечают красоту загородной резиденции Ал Мамуна, расположенной близ Толедо и называемой Ан Наора. По их словам, особенно изумителен был здесь павильон, помещенный среди большого пруда в саду. Внутри он был украшен изразцами, переливающимися всеми цветами радуги. Но самым привлекательным в нем было то, что благодаря хитроумному техническому приспособлению вода пруда могла подниматься и закрывать павильон до самого верха, не проникая внутрь. В этом роскошном павильоне при свете сотни светильников властитель Толедо любил отдыхать от летнего зноя в окружении своих многочисленных жен.

Но от массы построек Толедо той эпохи осталось сравнительно очень немного. Большое количество зданий было разрушено при наступлении испанских войск, позднее многие были перестроены. Не была прочной и сама система строительства арабов. Обычно каркас мавританских зданий был деревянный, но не из бревен, а из досок. Доски бетонировались особым составом из глины и песка и облицовывались кирпичом. Не балками, а досками, соединенными с помощью скреп, закрывался и потолок.

Кроме дворцов много было выстроено в это время и мечетей. Из них особенно знаменита была мечеть Алхама, но на ее месте после взятия Толедо испанцами был воздвигнут собор. И возможно, что порфировые колонны на внешних сторонах хора толедского собора когда-то были украшением этой мечети.

Из сохранившихся мечетей наиболее интересным образцом арабской архитектуры является мечеть Биб ал Мардом. Она была перестроена из небольшой вестготской церкви, о вестготских колоннах которой говорилось выше. Архитектором мечети, судя по сохранившейся надписи, был некий Муза Ибн али де Саад.

После занятия испанцами Толедо в 1085 году мечеть Биб ал Мардом была превращена в церковь Санто Кристо де ла Лус и вскоре после этого была украшена фресками с изображениями святых Леокадии, Касильды, Обдулии и Евлампии. Рядом с ними изображен пожилой человек в красной мантии с епископским крестом в руке. Возможно, это епископ Бернгард, первый епископ Толедо после отвоевания города у мавров.

Гармоничны соотношения четких и стройных по абрису конструктивных частей в мечети де Лас Торнериас. Потолок в ней перекрыт прямоугольными в плане сводами без всяких украшений. Ее сдвоенные окна, так называемые ахименес, украшены переплетами сложного рисунка. К сожалению, мечеть сильно пострадала в XV веке от пожара, погубившего целую улицу. Вход в мечеть идет через дом на улице Солареха, в дворике которого сохранился фонтан для омовений, принадлежавший мечети.

Фрагменты мавританской архитектуры того времени можно видеть во многих церквах Толедо, видимо, это остатки бывших на их месте мечетей. В городских стенах Толедо от эпохи владычества мавров местами сохранились куски кладки. Больше всего их на западной стороне города около моста св. Мартина, а также на северной стороне.

Ко времени же владычества мавров надо отнести и некоторые городские ворота. Самые известные из них — это старые ворота Бисагра. После их недавней реставрации открылось все изящество абрисов арок, обрамляющих и украшающих ее портал, искусно выложенных из небольших кирпичей (до реставрации с 1559 г. они были заложены). Верх построен позже и своей тяжестью как бы давит на хрупкий изящный портал.

К этому же времени (XI в.) относятся ворота Валмардон и интерьер ворот дель Камброн. Последние ранее назывались Биб ал Макара, а существующее имя они получили от Альфонса VI, когда были восстановлены в 1102 году. Их внешний вид после реставрации в 1576 году был совершенно изменен пристройкой двух этажей в стиле Ренессанс с башнями по углам.

Следы мавританского строительства заметны и в некоторых мостах Толедо. Мост Алькантара был построен еще римлянами, но, полуразрушенный со временем от напора бурных вод Тахо, он был восстановлен при Ибн Аб Амери. Его башня, примыкающая к городу, построена в XIII веке.

Аналогичная же башня при входе на мост была разрушена в 1721 году и заменена башней в стиле барокко. Мост ведет к одному из красивейших памятников, построенных маврами в первой половине XII века уже после взятия Толедо испанцами, а именно к воротам Солнца. Возможно, они когда-то были частью городской стены. Над входной аркой помещен медальон поздней работы. На нем изображены женские фигурки, несущие на блюде отрубленную голову. Согласно преданию, некий кавалер главный альгвасил Толедо Фернан Гонсалес оскорбил двух юных толедок. Узнав об этом, король Фердинанд Святой приказал обезглавить преступника, а голову отдать оскорбленным девушкам.

Маврами был построен и мост, названный позже мостом св. Мартина. С величественными пятью арками, средняя из которых достигает тридцати метров, и монументальными башнями по бокам он как бы переносит зрителя в далекое прошлое Толедо. После взятия Толедо испанцами мост много раз реставрировался. Особенно сильно он пострадал в XIV веке во время борьбы короля Педро Жестокого с Генрихом Трастамарой. Снова восстановленный на средства местного епископа Педро Тенорио, он был украшен статуей святого Мартина Турского как покровителя моста. Но народное воображение принимало эту статую за статую женщины, и была создана легенда, в которой рассказывается о том, что, незадолго до того как приготовились снимать леса после реставрации моста, архитектор заметил, что им были неправильно сделаны расчеты и мост должен был рухнуть. Узнав об этом, жена архитектора подожгла ночью леса, и мост рухнул как бы от пожара. Своим поступком она спасла честь мужа, который потом смог исправить ошибку.

Вокруг Толедо были разбросаны роскошные виллы мавританской знати, но из-за непрочности строительной техники эти постройки почти бесследно исчезли. Недалеко от города живописно раскинулись развалины сказочного по роскоши дворца мавританской принцессы Галианы, дочери короля Галефре, о которой в арабских источниках говорится как о самой прекрасной мавританке среди всех известных мавританских красавиц.

Далее рассказывается, что в этом дворце беззаботно протекала жизнь принцессы в веренице разнообразных развлечений. Ко дворцу принцессы стекалось большое количество христианских и мавританских рыцарей, желавших получить ее руку. Считается, что среди них были и император Карл Великий и его соперник страшный мавр великан Брадаманте. В единоборстве с мавром побеждает император. Отрубив ему голову, он подносит ее Галиане, и тогда мавританская принцесса отдает сердце победителю. Этот эпизод не раз встречается в литературе.

С XI века усиливается наступательное движение испанцев на мавров и город за городом, селение за селением освобождается от завоевателей.

В 1085 году, после продолжительной осады под предводительством короля Альфонса VI, Толедо был взят войсками испанцев. Через ворота Бисагра войска Альфонса победоносно вступают в Толедо, и знамя испанцев водружается над Алькасаром — дворцом мавританских властителей. Три года спустя король объявляет Толедо своей резиденцией вместо Бургоса, и Толедо присваивается название «императорский».

Чудеса храбрости, согласно старым хроникам, проявил при взятии Толедо народный герой Родриго Диас де Вивар. В народном эпосе, в котором описываются его боевые подвиги и драматическая история любви к Химене, он получил прозвище Сид Компеадор. Как подлинный герой эпоса Сид храбр, щедр, великодушен, он — защитник угнетенных.

Став столицей Испании, Толедо начинает играть ведущую роль в реконкисте. Здесь формируются главные военные соединения испанцев, направляющиеся на борьбу с маврами. Они состоят теперь не только из испанцев. В Толедо съезжаются рыцари из всех христианских государств западной Европы, чтобы сразиться, с приверженцами ислама. Это была эпоха крестовых походов, организованных государствами западной Европы. Они были направлены против завоеваний и распространения Арабского халифата, сыгравшего объективно немалую роль в исторических и культурных судьбах эпохи средневековья. В Толедо были основаны известные духовно-рыцарские ордена Испании, имевшие большое значение для успеха реконкисты, такие, как орден Сантьяго, орден в честь апостола Иакова — покровителя Испании, орден Калатравы (от названия одного из фортов Толедо) и другие.

С помощью отрядов толедцев было нанесено решительное поражение войскам, посланным халифом Кордовы, не желавшим примириться с потерей Толедо. После этой победы король Кастилии прибавляет себе новый титул — короля Толедо. Военные отряды, организованные в Толедо, во многом помогли успехам и другого известного героя реконкисты — Нуньо Альфонса. После одной из его побед в 1143 году толедцы устраивают ему триумфальный въезд в Толедо; впереди шли взятые в плен скованные попарно мавры, за ними — испанцы, неся на копьях головы врагов. Эти головы были забальзамированы по приказанию королевы доньи Беренгелы, жены короля Альфонса VII, и посланы женам убитых. Жестокость в войнах не исключала и рыцарской галантности, о чем свидетельствует рассказанный хроникером той же эпохи следующий эпизод. Пользуясь отсутствием Альфонса VII, осаждавшего в то время мавританску о крепость Ореда, калиф Кордовы снова пытается осадить Толедо. Оставшаяся в Толедо с небольшим отрядом королева Беренгела, видя грозящую столице опасность, решается на отважный шаг. Одевшись в роскошный наряд, она выходит, окруженная своими придворными дамами, на площадку одной из башен в стенах Толедо и обращается к арабскому полководцу со словами упрека в том, что он хочет сразиться с женщинами, вместо того чтобы защищать осажденную Альфонсом VII Ореду. Ее неустрашимость и решительность заставили мавританских рыцарей отступить от Толедо.

Сборным пунктом являлся обычно Толедо и для войск других областей Испании, сражавшихся с маврами. Например, в Толедо организовывались отряды войск, одержавших блестящую победу над маврами 12 июня 1212 года при Лас Навас де Толоса. В этой битве участвовали соединенные силы всех испанских городов Кастилии, Арагона и Наварры, поддерживаемые силами рыцарей остальных стран Европы. Эта битва была решительным поворотом для испанцев в ходе реконкисты. Один город за другим освобождается от врагов. В 1236 году была взята столица мавров Кордова, в 1241 году — Мурсия, в 1246 году — Хаэн, в 1248 году — Севилья, крупнейший центр арабской торговли и промышленности, и ряд других городов. В руках мавров оставалась лишь Гранада, защищенная горной цепью Сьерра-Невада.

Успеху реконкисты способствовало и то, что образовавшийся и 929 году Кордовский халифат, независимый от Арабского халифата, распался на ряд владений, враждовавших между собой.

Сила, могущество и богатство испанских городов крепли в процессе войн с маврами. За организацию крупных ополчений города получали от короля особые привилегии, или, как их называли, вольности. Особенно велики были привилегии Толедо, ставшего теперь богатейшим городом средневековой Испании и главным очагом ее литературной, художественной и научной жизни. Здесь главным образом и складывалась национальная культура Испании, в которой одним из компонентов являлась мавританская культура. Несмотря на постоянную и нередко ожесточенную борьбу испанцев с маврами, арабская культура, как стоящая на более высоком уровне развития, оказала сильное влияние на культуру молодых испанских государств. Мавританский Восток привлекал их нарядной сказочностью искусства, особенно архитектуры, лирической нежностью поэзии, звучностью арабского языка, высоким развитием науки и в то же время изнеженностью нравов и утонченной роскошью домашнего обихода. В Толедо влияние арабской культуры было особенно сильным и очень продолжительным, оно выразилось и в облике города и в быте и нравах его обитателей.

В XII веке Толедо считался одним из научных центров Европы. Особенно известной была школа переводчиков, основанная Раймундом — архиепископом Толедо. В школе переводили с арабского языка произведения греческих и римских авторов (Аристотеля, Платона и других). Чтобы познакомиться с этими переводами, в Толедо приезжали такие светила средневековой науки, как Герард Кретонский, Михаил Скот и другие. Из местных ученых своими научными трудами в это время выделялись рабби Абен Эзра (1093—1167) и Ха Леви (ум. 1150).

В XIII веке в Толедо двор Альфонса Мудрого (1252—1284) считался самым великолепным из европейских дворов эпохи по пребыванию в нем блестящей плеяды трубадуров, писателей и ученых, по роскоши его празднеств, галантности придворных и веселости любовных интриг. На знаменитой площади Сокодовер, где позднее в эпоху Филиппа II запылали костры инквизиции, при Альфонсе X устраивались турниры, на которые съезжался цвет европейского рыцарства и где победители венчались лавровыми венками, возлагаемыми руками придворных красавиц. Здесь же разыгрывались мистерии, правдивостью своих сцен положившие начало народной испанской драме.

Король Альфонс X сам владел всеми отраслями науки и литературы своего времени. Он занимался философией, историей, астрономией, гражданским и каноническим правом, любил поэзию и музыку. Его перу принадлежит первая история Испании, называемая «Большая хроника Испании». В этом труде впервые привлекаются сведения, взятые из арабских хроник. Она написана прекрасным языком. Это первый образец литературной речи Кастилии, впоследствии принятой всей Испанией. Толедское наречие до сих пор считается лучшим в Испании. Написанные Альфонсом X стихотворения отличаются возвышенностью стиля, мелодичностью стиха и искренностью выражения чувств.

В средневековой Испании Толедо был не только политическим и культурным центром Кастилии, но также промышленным и торговым. Толедская сталь считалась лучшей в Европе для выделки кинжалов и шпаг. Толедские шелковые ткани высоко ценились за красоту и разнообразие рисунков и гармоничность раскраски. Керамические изделия — изразцы, вазы, посуда — были широко распространены и за пределами Толедо. Толедские мастера, наследовав от арабов тайну их производства, умели придать керамике необыкновенную красочность и особый металлический блеск. Высоко здесь стояло и производство стекла. Работой зачастую руководили мавританские мастера.

Несмотря на то, что со взятием Толедо испанцами духовенство всячески старалось бороться с мусульманской культурой, она еще долго оказывала влияние на все стороны жизни толедцев. Это чувствовалось и в искусстве, главным образом в архитектуре. В Кастилии, особенно в Толедо, и в эпоху правления кастильских королей еще была очень сильна любовь к мавританскому зодчеству. В нем прельщали живописная игра архитектурных линий, изящество подковообразных арок, покоящихся на стройных колоннах, обилие декоративных разнообразных по рисунку украшений из раскрашенного гипса, причудливая резьба деревянных потолков или потолков в виде сталактитов и блеск разноцветных кафелей. Это все придавало мавританской архитектуре нарядную живописность. В постройках даже религиозного назначения испанские мастера смело соединяли эти характерные черты мавританского зодчества с заимствованными из Европы романским и готическим стилями. В результате в Испании создается особый живописно-декоративный стиль, получивший название стиля мудехар. В постройках этого стиля романские и готические своды, готические фиалы и пинакли гармонично сочетались с подковообразными и многолопастными арками, а восточные геометризованные мотивы орнаментики переплетались с растительным орнаментом европейского стиля средних веков.

В Толедо долго преобладали постройки в стиле мудехар, следы его сохранились до наших дней. Строя в стиле мудехар, испанские зодчие пользовались способами мавританской строительной техники. Непрочность такого строительства была причиной гибели многих памятников этого стиля.

Одной из самых близких к стилю мудехар построек из сохранившихся в Толедо надо считать церковь Сантьяго дель Аррабал, выстроенную в XII веке из кирпича на месте старой вестготской церковки. Закончена она была в XIII веке.

Как минарет, возвышается кирпичная колокольня церкви Санто Томе с прорезами окон, обрамленными подковообразными арками и целым рядом украшающих ее многолопастных арочек, придающих ей изящную легкость. Церковь была перестроена в готическом стиле из мечети на средства графа Оргаса, имя которого дошло до нас благодаря знаменитой картине Эль Греко «Погребение графа Оргаса», хранящейся до сих пор в этой церкви. Еще множество церквей в Толедо имеют колокольни в виде минаретов, так как большая часть их перестраивалась из мечетей. При этом уничтожалось многое из того, что украшало мечеть, и частично менялись и конструкции. Но минарет оставляли нетронутым, так как он не являлся местом богослужения и его легко было приспособить к колокольне. Кроме Санто Томе колокольни в виде минаретов можно видеть в церквах Сан Роман, Санта Урсула, Сан Ласаро, Сан Мигуэль, Сан Педро Мартир, Консепсион Франсиска, Санта Леокадия.

Но кроме колоколен в некоторых церквах оставались целые фрагменты архитектуры в стиле мудехар, и иногда даже они заново пристраивались. Так, в церкви св. Леокадии капелла св. Мартина была перекрыта куполом с сеткой звездообразных нервюр в мавританском стиле (1492). Подобные остатки этого стиля можно видеть еще в капелле св. Иеронима, в женском францисканском монастыре «Непорочное зачатие»; в последнем чрезвычайно наряден своей живописностью купол. Он перекрыт звездообразным сводом, нервюры которого рисуют полигональную сложную сетку, в пространстве же между нервюрами вставлены кусочки разноцветных кирпичей, покрытых глазурью с металлическим блеском. Капелла закончена в 1492 году.

Чрезвычайно привлекательны остатки архитектуры мудехар в монастыре Санта Исабель де лос Рейес, северный фасад которого украшен аркадами в мавританском стиле. Богатство украшений в этом монастыре может быть объяснено тем, что ранее здесь был дворец короля Фердинанда Католического, его гербы до сих пор украшают портал церкви. Король пожертвовал этот дворец монастырю.

Перестраивались, а иногда только переоборудовались для христианского богослужения и бывшие в Толедо синагоги. Так была обращена в церковь в 1411 году главная синагога в Толедо, выстроенная уже при владычестве испанцев в 1360—1366 годах на месте синагоги XII века. Богатством украшений блистает еще одна синагога, построенная в мавританском стиле под наблюдением раввина Мейра Абдели в 1357 году на деньги казначея короля Педро Жестокого, Самуила бен Мейера Халеви, также позднее обращенная в христианскую церковь. Сперва она была отдана ордену Калатравы и стала называться церковью Сан Бенито (в полу сохранился ряд надгробных плит рыцарей ордена), позднее была посвящена Успению Богоматери и получила имя Эль Трансито де Нуэстра Сеньора. Ранее из синагоги вел крытый переход во дворец Самуила бен Мейера Халеви, в котором он скрывал свои бесчисленные сокровища. Прельстившись богатством своего казначея, король заточил его в тюрьму и забрал все его богатства. В XV веке дворец Самуила бен Мейера Халеви попадает во владение ученого поэта Вильены (дон Энрико де Арагон маркиз де Вильена). В народе он слыл колдуном и чернокнижником из-за своей химической лаборатории. После его смерти по приказанию короля Хуана II была сожжена принадлежавшая ему великолепная библиотека. Теперешний так называемый «Дом Греко» восстановлен известным испанским искусствоведом маркизом де ла Вега Инклан из остатков дворца Вильены. В его дворике имеется орнаментальный фрагмент, украшавший еще дворец Самуила Бен Мейера Халеви.

Укрепленные замки в Испании долго строились в стиле мудехар. Образец такого сооружения в Толедо — замок Сан Сервандо, воздвигнутый завоевателем Толедо Альфонсом VI для защиты от мавров в случае новой войны.

После взятия Толедо христиане восстановили разрушенные стены города и укрепили их башнями. Так, например, было построено несколько башен, названных «башнями королевы».

После объявления Толедо столицей испанские аристократы охотно селились там, чтобы быть ближе ко двору. Строя себе дворцы, они брали за образец постройки мавританской знати. Но дворцов того времени сохранилось очень мало. Многие были перестроены, некоторые пустовали и постепенно разрушались.

Широко известен построенный в стиле мудехар большой прямоугольный зал (20 м длиной, 7 м шириной, 12 м высотой) во дворце де Меса (Каса де Меса). Дворец был построен Эстебаном Ильян, представителем знатной фамилии, ведущей свое происхождение от фамилии византийских императоров Комненов. К этой же семье принадлежал и граф Оргас, столь известный благодаря картине Греко.

Можно видеть остатки изящной орнаментики в стиле мудехар в дворике, называемом Корраль де Дон Диего, находящемся недалеко от Алькасара. Собственно, это остаток сгоревшего дворца Генриха Трастамары, вступившего на кастильский престол под именем Генриха II.

Религиозное рвение новых властителей Толедо — королей Кастилии — заставляло их рьяно обращать мусульман в христианскую веру. По их приказу спешно перестраивались в церкви мечети и синагоги Толедо. Особый фанатизм проявляли королева Констанция, жена Альфонса VI, и ее духовник епископ Бернард. Королева без ведома короля, бывшего в то время в отсутствии, обратила главную мечеть в собор. Королева не посчиталась с тем, что Альфонс VI при взятии Толедо дал слово главному мулле Толедо Абуке Валиду не трогать мечеть. Королю пришлось иметь неприятное объяснение по этому поводу с Абукой Валидом, кончившееся, впрочем, мирно. За уступчивость в этом вопросе Абуке Валиду в соборе была поставлена статуя. Но мечеть, обращенная в собор, в свою очередь перестроенная из вестготской церкви Санта Мария дель Реаль, была невелика и не могла удовлетворить потребностей все увеличивающегося населения Толедо, в котором начинали преобладать испанцы. Король, высшие придворные и высшее духовенство мечтали украсить Толедо грандиозным собором в духе соборов европейских стран. Идеалом для них стали соборы Франции. Кастилия была в то время больше связана с Францией, чем с другими европейскими странами.

В 1227 году по повелению кастильского короля Фердинанда Святого мечеть, служившую собором, разрушили, и 14 августа того же года был заложен первый камень нового собора. Первоначально проект был поручен мастеру Мартинеру, затем главным руководителем работ был назначен Петрус Петри (1285), далее продолжали строительство Родриго Альфонсо (с 1389 г.) и Альфаро Гомес (между 1380—1440 гг.). Им принадлежит постройка северной башни, законченной Педро де Алалой. Собор по первоначальному плану предполагалось строить в строгом стиле классической готики по образцу северных французских соборов — в три нефа с деамбулаторием с пятью капеллами. Но постройка собора продолжалась более двух столетий, и в процессе строительства он сильно расширялся и терял чистоту французских образцов, приобретая все более национальный характер. Начатый в XIII веке в готическом стиле, он заканчивался значительно позднее, в 1460 году, в эпоху господства в Испании искусства Ренессанса. Но это не нарушило цельности его художественного образа. Своеобразность испанского Ренессанса с его особой живописностью и богатством орнаментальных украшений гармонировала с декоративностью поздней готики. Кроме того, испанские строители никогда не оставляли своего увлечения мавританским искусством и привносили в архитектуру собора нарядность, столь чуждую стройной четкости французской готики.

Собор в Толедо является одним из грандиозных соборов средневековой Европы, он уступает по величине только соборам в Милане и Севилье. По роскоши же и торжественности убранства он превосходит все остальные соборы Европы. Доминируя над городом, выстроенный из великолепного серого гранита, он поражает импозантностью готических аркбутанов, пинаклями, башней и издали кажется родственным соборам Франции. Но, подойдя ближе (к сожалению, он очень загроможден тесно прижавшимися к нему домами), можно видеть, как чистота готического стиля французских соборов смело нарушена вкрапленными в него элементами то Ренессанса, то мудехаризма. Это сильно отличает его от соборов Франции, придавая ему внешне неповторимый характер. Кроме того, испанские архитекторы, не задумываясь, нарушали конструктивную идею собора, пристраивая к его основному ядру многочисленные ризницы, сакристии, клуатры разных стилей и разных объемов. Его северная, квадратная в плане, башня напоминает минарет (1380—1440). Это впечатление несколько рассеивается тем, что она увенчана как бы тиарой. Вместо южной башни поднимается купол мосарабской капеллы.

Середину собора в Толедо, как и во всех испанских соборах, занимают хор и главная капелла. В соборах других европейских стран они помещаются на востоке, а в Испании переносятся в середину и отгораживаются от остального пространства высокой стеной, обычно покрытой скульптурой. Видимо, такая планировка была вызвана тем, что в строительстве испанских соборов большое участие принимал капитул собора, состоящий в основном из представителей духовной аристократии, желающей видеть себя отделенной от толпы простых прихожан.

В Толедо — центре политической и культурной жизни Кастильского королевства — начинают чувствоваться новые художественные веяния, открывающие следующий этап искусства Испании — Ренессанс. В подъеме национального Ренессанса немалую роль сыграло знакомство испанских мастеров с работами итальянских и нидерландских художников Возрождения. Высокий уровень искусства этих стран помог мастерам Испании овладеть новыми средствами художественной выразительности. От мастеров Италии испанские художники восприняли стремление к богатству форм, знание законов перспективы, пространственных планов и ощутимость жизненной объемности форм. От художников Нидерландов они научились применению масла в живописи, передаче осязаемости фактуры, богатству тонов и владению ретушью. Эти влияния шли от приезжающих в Испанию мастеров. Заезжали они и в Толедо. Например, в капелле св. Иеронима в монастыре де ла Консепсион Франсиска итальянскими художниками были выполнены фрески, близкие к творчеству Герардо Старнина, учителя Мазоллино. В церкви св. Антония заалтарный образ, безусловно, принадлежит руке итальянца, так же как и ретабло «Оплакивание Христа и архангел Михаил».

Таким же путем проникали и северные влияния — из Фландрии, Бургундии, Голландии, Германии. Приезжали целые семьи архитекторов, скульпторов, такие, как Колониа, Эгас, Силоэ и другие. Обвороженные красочностью и живописностью испанского искусства, они начинали вскоре сами воспринимать его национальные особенности. Привозились в Толедо и произведения северных мастеров. В чисто нидерландском духе выполнены ретабло в церкви Сан Пабло (ок. 1510) и «Мадонна со щегленком» в ретабло церкви Санта Исабель. Ретабло же в Сан Сальвадоре и в церкви Сан Роман со сценами из жизни Христа принадлежат руке мастера немецкого Возрождения. Для искусства Ренессанса Испании имело значение все возрастающее знакомство с новыми, идущими преимущественно из Италии, гуманистическими идеями.

В XIV веке Толедо как столица становится центром династической борьбы между кастильским королем Педро Жестоким, о котором говорили, что едва ли в христианской груди была когда-либо душа более жестокая, и его сводным братом Генрихом Трастамарой, сыном Альфонса XI и знатной дамы Леоноры Гусман. Генрих заступился за отвергнутую Педро Жестоким жену Бланку Бурбонскую, которая медленно угасала в Алькасаре Толедо, в то время как ее муж жил в Алькасаре Севильи, где царила известная своей красотой фаворитка короля Мария Падилья. Этот сюжет не раз был разработан в литературе.

Бои между сторонниками Педро и Генриха с особым жаром шли в Толедо. Но многие сторонники Педро отвернулись от него после коварного убийства им своих братьев дона Хуана, дона Фабрике, дона Телло и перешли на сторону Трастамары. Это помогло Генриху разбить отряды Педро в битве при Монтейле в 1369 году. Педро был заключен в крепость, Генрих предложил ему кончить распри единоборством. В поединке Педро потерпел поражение, и на престол вступил Генрих Трастамара под именем Генриха IV.

Его двор в Толедо становится культурным очагом Испании и достигает расцвета при его преемнике Хуане II (1406—1454), продолжавшем традиции своего предка Альфонса X Мудрого.

Хуан II, так же как Альфонс X, был больше любителем наук и искусств, чем правителем. Все дела управления государством он передал своему фавориту Альваро де ла Луна.

Он, так же как Альфонс X, окружил себя писателями, учеными, философами. Но особенно почетное место занимали при его дворе поэты, среди которых выделялись Энрике де Вильена, Хуан де Мена и Иньяго Лопес маркиз Сантильяна. Они положили начало увлечению в Испании произведениями Данте, Петрарки и Боккаччо. Но, несмотря на подражание итальянцам, стихи испанских поэтов оставались своеобразными по особой свежести и тонкости чувств.

Нравы дворов Генриха IV, Хуана II и вообще Толедо этого времени нашли верное отражение в сатирических куплетах «Минго Ревульго», написанных около 1490 года толедцем Родриго Кота бойким языком простого народа. Но особенно яркое описание нравов Толедо этой эпохи имеется у писателя Хуана Руиса, более известного под именем священника из Хиты, в его широко известной книге «О доброй любви». По приказанию архиепископа Толедского он был посажен в тюрьму за беспорядочную жизнь. Блестящей выразительностью языка, веселым лукавством, тонкостью стиля эта книга является предшественницей так называемых плутовских романов XVI и XVII веков. Хуан Руис остро, правдиво рисует современную ему жизнь, полную любовных приключений светских дам и деревенских красоток, мавританских танцовщиц и распутных монахов. Свой жизненный рассказ он переплетает с переводами стихов Овидия, народными поговорками, песнями и сказками Востока.

Еще более блестящей жизнь Толедо становится при дочери Хуана II, знаменитой королеве Изабелле Кастильской, браком которой в 1472 году с Фердинандом, королем Арагона, Испании была объединена в одно государство. Королевская чета, называемая «католическими королями», часто жила не в Толедо, а в Севилье и Гранаде — последней цитадели арабов, павшей в 1492 году. Но в дни торжественных событий они возвращались в Толедо как столицу Испании. Каждый их въезд был ознаменован пышными празднествами. Особо торжественно были приняты в Толедо Изабелла и Фердинанд после победы испанских войск над португальскими в 1476 году. Португалия поддерживала соперницу Изабеллы, претендующую на кастильский престол Хуану, дочь Генриха IV Трастамары, более известную под именем Бертранихи. В народе считалось, что она была не дочерью короля, а дочерью жены Генриха IV и его фаворита Бертрана. Королевская чета въехала в Толедо в окружении блестящей свиты. Король — на великолепном черном коне, королева — на белой лошади. Королева была одета в роскошное парчовое платье, усеянное златоткаными изображениями кастильских золотых монет, грудь ее была украшена ожерельем из рубинов, на плечах накинута горностаевая мантия. Столь же великолепен был и костюм короля.

В Толедо — теперь столице объединенной Испании — наблюдается бурный расцвет искусства. Работающие здесь мастера создают великолепные памятники, воплощающие новые идеалы национального испанского Возрождения. В эту эпоху общего подъема жизни страны, обусловленного окончательной победой над маврами, открытием Америки, развитием промышленности, более прогрессивным законодательством и более уравновешенным укладом жизни, творческая сила испанского народа проявляется в расцвете национальной культуры, литературы и искусства. Создается реалистическое искусство раннего испанского Возрождения. В эту эпоху Толедо украшается новыми памятниками архитектуры. Значительное место стали занимать общественные здания: коллегии, госпитали, ратуши. Сооружается много новых дворцов, хотя и строилось еще немало церквей. Интерьеры построек богато украшаются живописью, скульптурой и предметами прикладного искусства. Эти новые памятники архитектуры, обогатившие Толедо, являлись образцами национального испанского Ренессанса. В развитии искусства в Толедо сыграл большую роль духовник «католических королей», примат Испании кардинал Педро Гонсалес де Мендоса (1428—1495), прозванный «великим кардиналом». Духовное звание не помешало ему принять участие в битвах за Гранаду в 1492 году. Мендоса мечтал сделать Толедо вторым Римом. Страстный поклонник итальянского Ренессанса, подражая итальянским князьям, он вел роскошную жизнь, окружив себя многочисленной свитой (сто пятьдесят восемь духовных лиц). Получая огромные ренты, он был баснословно богат, что давало ему возможность быть щедрым меценатом. Многие работавшие в Толедо мастера пользовались его покровительством. Королева решила воздвигнуть ему в соборе Толедо великолепную гробницу. Гробница была заказана в 1494 году итальянскому мастеру, работавшему в духе Сансовино. Возможно, это был Андреа Флорентино, приехавший в это время в Испанию. Для установки гробницы было решено разрушить часть ограды, окружавшей хор в соборе Толедо. Против этого решительно восстал сам Мендоса, считая невозможным нарушить цельность ограды, но по повелению королевы нужная часть ограды была в одну ночь снесена, и кардинал был поставлен перед совершившимся фактом. Гробница была закончена уже после его смерти в 1504 году испанским мастером Диего Копии. Гробница напоминает триумфальную арку с двумя боковыми отсеками. Она украшена статуями и арабесками.

Культурную деятельность Мендосы продолжал его преемник духовник «католических королей» кардинал Франсиско Хименес де Сиснерос, основатель университета в Алькала де Энарес — центра гуманистических наук в Испании. Сиснерос был более строг в соблюдении канонов религии, чем блестящий князь церкви кардинал Мендоса. И главной заботой Сиснероса было расширение и украшение собора столицы. Под влиянием духа времени в готический облик собора все более начали внедряться элементы Возрождения. В стиле испанского национального Ренессанса теперь украшают его капеллы, ризницы и другие помещения. Готический интерьер обогащался новыми гробницами, хоровыми скамьями, реликвариями и заалтарными образами. В этих произведениях, выполненных замечательными мастерами своей эпохи, несмотря на религиозное содержание, нашли отражение лучшие черты национального художественного гения: убедительная жизненность и выразительность образов, правдивость отражения окружающего художника быта и народных верований, своеобразность художественного языка, искавшего в декоративности, живописности и красочности искусства воплощения своих художественных идеалов. Испанские мастера теперь начинают отказываться от декоративных мотивов готики, предпочитая брать их из Ренессанса Италии и перерабатывать в соответствии со своим художественным вкусом. В это время в соборе работает известный скульптор Фелипе Бигарни. Уроженец Лангре (Шампань), он молодым приехал в Испанию в 1498 году. Сначала работал в Бургосе с наездами в Толедо, а около 1523 года окончательно переезжает туда. Умер он в Толедо в 1542 году. В соборе Бигарни принадлежит ряд скульптур. Здесь он исполняет и одну из своих лучших работ, которая является и лучшим памятником испанского Возрождения, а именно украшает левую сторону верхних скамей хора (1538—1542), состоявшего из тридцати пяти сидений.

Помещенные в рельефах этих хоровых скамей портреты работы Бигарни — кардинала Сиснероса и известного гуманиста Испании автора труда «Древности Испании» (1506) Антонио Небриха — глубоко реалистичны.

В соборе имеется и один из лучших образцов живописи национального Возрождения. Это росписи зала для заседания капитула, занимающие все четыре стороны зала, выполненные Хуаном де Боргонья на сюжеты Нового завета.

В Толедо находится один из замечательных памятников архитектуры стиля исабелино — монастырь Сан Хуан де лос Рейес (церковь и клуатр закончены в 1504 г.). Монастырь был построен в осуществление идеи кардинала Мендосы — воздвигнуть усыпальницу испанских королей и памятник в честь победы над маврами. Постройка была поручена Хуану Гуасу (ум. ок. 1497), выдающемуся архитектору своего времени. Выходец из Лиона, он тоже, как многие иностранные мастера, поддался очарованию художественного стиля Испании. Хуан Гуас сделал скромный проект, посмотрев на который, королева сказала: «Эта пустяковина не нужна мне». Тогда Гуас создал новый проект, придав архитектурному образу большую нарядность.

В церкви Сан Юсто в Толедо сохранилась гробница Хуана Гуаса в стиле мудехар, с его портретом и портретом его жены Марианны Альварес.

В 1509 году в соборе Толедо был объявлен наследником престола внук Изабеллы Католической, сын Хуаны Безумной, Карл, вступивший на престол в 1516 году сперва как испанский король Карл I, а позднее, после получения им императорской короны объединенной Германии, как Карл V. Ведя завоевательные войны, он редко заглядывал в Испанию, а при своих наездах туда он избегал бывать в Толедо. Карл V невзлюбил столицу, особенно после восстания коммунерос в 1520 году. Стремясь к абсолютизму, Карл V уничтожал средневековые вольности, дарованные городам, он не считался с постановлениями кортесов, а на ответственные государственные должности назначал не испанцев, а фламандцев, среди которых он юношей воспитывался в Брюсселе. Недовольство политикой императора привело к восстанию целого ряда испанских городов, объединившихся в так называемую «Святую хунту» под девизом: «Мы принесли взаимную присягу за короля и коммуну». Толедцы, вспомнив свою былую славу, руководимые пылким Хуаном де Прадильей, потомком старой толедской аристократической фамилии, встали во главе восставших. Из Толедо во все города Испании были посланы письма с призывом к восстанию в защиту вольностей. Все укрепленные места в Толедо были захвачены восставшими — замок Сан Сервандо, Алькасар и другие. Но войско «Святой хунты» было разбито войсками императора в 1521 году при местечке Вильялар. Главную роль в победе Карла сыграл классовый антагонизм дворянства и горожан, помешавший им объединиться против общего врага. Боясь расширения народного движения, большинство дворян вскоре изменило хунте. Но и после этого поражения Толедо продолжал оказывать упорное сопротивление войскам Карла V. Движением руководила отважная жена казненного императором Хуана де Прадилья — Мария Пачеко. Но силы Карла V в несколько раз превосходили силы толедцев, и они были принуждены сдать город, навсегда отказавшись от своих вольностей. Марии Пачеко после взятия Толедо удалось бежать в Португалию. Дворец семейства Прадилья был сравнен с землей. После этого Карл V еще реже стал бывать в Толедо и лишь в 1528 году он принимает в Алькасаре знаменитого конкистадора Перу Фердинанда Кортеса, привезшего в дар императору сокровища вождя Перу Монтезумо. Карл навсегда покидает Толедо, когда после роскошного праздника, на котором был собран цвет испанской идальгии, умирает обожаемая им жена Исавелья Португальская.

Но все эти события мало повлияли на уклад жизни Толедо. Город все еще был богат, и художники, скульпторы и архитекторы, как и раньше, находили щедрых меценатов. Светская аристократия владела по-прежнему земельными богатствами, духовенство получало несметные доходы. Не заглохли в Толедо и процветавшие здесь в эпоху «католических королей» промышленные предприятия, по-прежнему лучшими считались шелка, вытканные в Толедо, и изготовленные там стальные клинки для шпаг и мечей. Не затихла и художественная жизнь, строились дворцы, госпитали, перестраивались церкви согласно новым художественным вкусам, менялось и украшение их интерьеров, оформляемых теперь исключительно в стиле Ренессанса. В эту эпоху в Толедо погибло особенно много готических памятников.

Завоевательная политика Карла V бросала испанские войска не только в Америку, но и по разным государствам Европы. Они были во Франции, в Нидерландах, в Германии и в Италии. Походы в Италию оказали особенно сильное влияние на художественную жизнь Испании. Приближенные Карла V во время его походов в Италию восхищались произведениями мастеров итальянского Возрождения и по возвращении в Испанию насаждали вкус к этому новому направлению. И в искусстве Испании усиливается влияние Италии. Художники и скульпторы стремятся подражать великим итальянским мастерам — Рафаэлю и особенно Микеланджело. Но, подражая итальянским мастерам, они по-своему перефразируют их произведения, сохраняя в то же время традиции своего национального искусства. Им остается непонятной присущая итальянской классике внутренняя закономерность построения пластических форм с выражением в них объективных законов гармонии, пропорций. Они стремятся главным образом к передаче эмоций, ищут возможностей усиления выражения чувств, акцентируют жесты и позы, искажают черты лица, передают пластичность форм беспокойными линиями, приближаясь, таким образом, к итальянскому маньеризму, но с более ярко выраженным тяготением к натурализму. Перефразировка образцов итальянского искусства каждым мастером по-своему была характерна для первой половины XVI века. В Испании еще были очень сильны индивидуалистические тенденции, находившие свое выражение и в сепаратизме отдельных провинций, и в попытках городов к сохранению самоуправления, и в смелых походах, на свой страх и риск, отважных конкистадоров, таких, как Кортес и Писсаро, в Новый Свет.

Испанские архитекторы также по-своему перефразируют архитектурные принципы итальянского Высокого Ренессанса, подражая возведенным зданиям и не забывая при этом и о мавританской архитектуре. Переходным памятником от стиля исабелино к платереско в Толедо можно считать госпиталь Санта Крус. Подобные благотворительные учреждения были очень распространены в то время в Испании, и в них принимали всех больных без различия: богатых и бедных, христиан и мавров. В плане госпитали бывали трехнефными, в боковых нефах ставились кровати. Тщеславие основателей благотворительных учреждений — обычно ими являлись богатые меценаты — заставляло их обращаться к лучшим архитекторам и требовать от них, чтобы здания выглядели роскошно. Госпиталь Санта Крус был построен по заказу уже не раз упомянутого кардинала Мендосы. Он поставил условие, чтобы «все работы были сделаны очень хорошо и в античном духе». Работа была поручена известному в то время архитектору Энрико де Эгас (1455—1534), сыну Аннекина де Эгас, унаследовавшему от отца звание главного архитектора собора. Постройка госпиталя была начата в 1484 году и окончена в 1514 году. При этом в музее Санта Крус образовалось значительное собрание картин Эль Греко, а также работы таких известных мастеров, как Педро Берругете, Рибера, Гаспар Бесерра, Алонсо Санчес Коэльо, Фернандо Гальего и другие.

Госпиталь де Тавера — один из немногих памятников стиля эрререско в Толедо. План его был задуман грандиозным, но построен он был в более скромных масштабах. Но даже в этих масштабах он производит сильное впечатление широтой размаха архитектурной мысли.

В строгом стиле тосканского ордера была закончена большая светлая однонефная церковь госпиталя (начата в 1539 г.), крытая огромным куполом, опирающимся на четыре паруса. Госпиталь недавно был реставрирован. В залах нового крыла госпиталя теперь устроен музей интерьеров XVI и XVII веков, обставленный художественной мебелью, коврами, картинами, среди которых много прекрасных образцов живописи. Здесь выставлен портрет работы Санчес Коэльо, изображающий секретаря Филиппа II Антонио Переса, автора известных записок об испанском дворе Филиппа II. Записки эти были изданы Пересом в Париже после бегства его от кары короля в связи с таинственным убийством секретаря Хуана Австрийского Эсковеды. Здесь находятся: «Бородатая женщина» работы Риберы, известная благодаря необычной наружности модели, «Святое семейство» Тинторетто, «Самсон и Далила» Караваджо, «Молитва в Гефсиманском саду» Луки Джордано, «Портрет Марианны Австрийской» Кареньо де Миранда, «Благовестение пастухам» Бассано и ряд картин Греко, о которых речь будет ниже.

Влияние Алонсо Берругете как скульптора было исключительно плодотворным. Во многих памятниках Толедо чувствуется подражание его искусству, например в портале церкви Сан Клементе. Возможно, что он и сам участвовал в украшениях этого портала.

Сильное влияние искусства Берругете чувствуется в декоре коллегии де Лас Донселас Ноблес (для благородных девиц), основанной наставником Филиппа II кардиналом Силисео, фамилия которого, означающая «камень», очень подходила к его строгому, непреклонному характеру. Прекрасен по выполнению горельеф в виде медальона над входной дверью коллегии с изображением Мадонны с Младенцем и коленопреклоненного Силисео с двумя учениками. Тот же кардинал Силисео заказал портал капеллы де Инфантес, где учились мальчики — певцы и музыканты собора. В этом портале тоже чувствуется влияние искусства Берругете, но формы тут более тяжелые и пышные. Портал украшен кариатидами и рельефами с изображением херувимов и ангелов, а также рельефом, изображающим Мадонну с Младенцем. Близки к школе Берругете по тонкости работы и две гробницы семьи Айала, относящиеся к началу XVII века в трансепте церкви Сан Педро Мартир. Гробницы помещены в нишах, фигуры умерших и их жен изображены коленопреклоненными перед аналоями.

Живописные работы Алонсо Берругете по изяществу линий и изысканности колорита, так же как и его скульптура, были близки к стилю платереско, но, к сожалению, в Толедо живописных работ Берругете не сохранилось. Сохранилась живопись менее выдающихся живописцев этого времени. Это работы Франсиско де Комонтес, в искусстве которого чувствуется влияние Италии.

В 1561 году Филипп II сделал главным городом государства Мадрид, и Толедо перестал считаться столицей. Толедо всегда стремился к защите своих вольностей, и это было не по душе Филиппу II — ярому защитнику неограниченной королевской власти. Последние торжественные посещения Толедо королем состоялись в 1559 году на заседании кортесов и в 1560 году во время пышных празднеств в честь молодой Марианны, дочери императора Максимилиана, только что приехавшей в Испанию, чтобы стать четвертой женой Филиппа II.

Потеряв значение столицы, город лишился части своих жителей. Они последовали за двором короля в Мадрид. Но это пока не очень отразилось на благосостоянии Толедо. Оно долго сохраняло следы своего прежнего величия. По-прежнему в Толедо шла веселая уличная жизнь, по-прежнему встречалось много красивых, нарядных дам и кавалеров со шпагами и в плащах, столь жизненно воспроизведенных в драмах и комедиях испанских драматургов — Тирсо де Молины, Лопе де Вега и других. О роскоши одежд кавалеров Толедо писал и вышеупомянутый Андреа Наваджеро, замечая при этом, что кавалерам это часто было не по доходам, но непомерная гордость заставляла их так одеваться. Бальтасар Грасиан в своем «Сатириконе» высоко отзывается не только о красоте толедок, но и об их уме: «Надо сказать, что здесь женщина одним словом скажет больше, чем в Афинах философ в целой книге». Здесь, в городе, который являлся местом пребывания примата испанской церкви — главного архиепископа, пожалуй, чаще, чем в других городах Испании, устраивались торжественные религиозные процессии. Но в Испании, где религия так тесно переплеталась с жизнью, эти религиозные церемонии нередко принимали характер народных увеселений. Недаром в испанских комедиях любовные эпизоды нередко завязываются при посещении церковной службы.

Не затихает и художественная жизнь: в Толедо оставалось еще много богатых заказчиков-меценатов. Это были гордые и вольнолюбивые местные духовные и светские аристократы, не захотевшие преклониться перед властью Габсбургов. Отстранившись от политической жизни, они продолжали жить идеалами средневековой Испании. В их среде почитались старые рыцарские романы, заново переработанные в это время, нежные лирические стихи Хуана де ла Крус, возвышенная проза Тересы Авильской, длинные поучения Луиса де Гранады. Большинство представителей аристократии были высокообразованными людьми. Посещение университетов в Испании считалось необходимым для дворянства. Толедский университет считался одним из лучших в Испании.

Интеллектуальная жизнь этой среды Толедо была настолько интенсивной, что привлекала лучших представителей испанской интеллигенции: поэтов, писателей, ученых. Они чувствовали себя здесь свободнее, чем в официальном Мадриде. Из писателей и поэтов охотно бывали в Толедо Сервантес, Лопе де Вега, Луис де Гонгора, Алонсо Эрсилья, выдающийся испанский историк Хуан де Мариана, окончательно поселившийся в Толедо в 1574 году. Одно время поговаривали, что двор вернется в Толедо, на что Лопе де Вега сказал: «Тогда я уеду в Вальядолид». Среди самих толедцев было много значительных представителей интеллектуальной жизни Испании, таких, как историк Франсиско Пиза, написавший историю Толедо «Descripcion de la ciudad Toledo de la Imperial» в 1617 году, знаменитый для своего времени юрист Грегорио де Ангуло, составитель известных мемуаров Алонсо де Контререс, автор грациозных сонетов поэт Матео Монтра, автор интермедий Габриэль Баррио Нуэво, гуманист Чакон, он же городской советник Толедо, гуманист Херонимо де Себальес. Грасиан в «Сатириконе» так охарактеризовал Толедо: «Наковальня ума, школа изящной речи, пример благородных манер».

Расцвет интеллектуальной жизни в Толедо вызвал возникновение здесь академий по образцу итальянских академий, где собирались для обсуждения различных вопросов литературы, искусства, философии и теологии. Среди членов толедских академий было немало духовных лиц, так как Толедо оставался центром духовной власти в Испании. Наиболее известные академии второй половины XVI века — академия графа Мора, самая либеральная из всех, членом которой был Лопе де Вега; академия графа Фуэнсалида, в которой особенно часто дискутировались вопросы теологии; академия викария собора Диего Лопес де Айала, обладателя великолепной библиотеки. Заседания академий нередко происходили в загородных домиках, недалеко от Толедо, в так называемых сигарралес, описанных Тирсо де Молиной в новелле «Cigarrales de Toledo», где он называет Толедо императрицей Европы, вторым Римом и сердцем Испании.

В Толедо, на площади Сокодовер, вместо турниров рыцарей, еще очень распространенных в начале XVI века, устраивались теперь турниры поэтов. Эти турниры приурочивались обычно к празднованию дат рождений, свадеб королей и принцев, но нередко и к событиям религиозным. Принимали в них участие и местные поэты и приезжие. Не раз принимал в них участие Лопе де Вега. Среди состязающихся поэтов было немало и духовных лиц. Вступали в состязание и поэтессы-монахини. Так, известно, что монахиня Иполита Хасинта, стиль которой славился изяществом, а лицо красотой, получила в награду шелковые чулки (иногда победившие в состязаниях монахини награждались перчатками и даже драгоценностями). Большим успехом пользовались в Толедо театральные представления пьес, как светских, так и религиозных, написанных выдающимися писателями своей эпохи. В религиозных пьесах религиозные события происходили в обстановке быта того времени.

На высоте в Толедо была во второй половине XVI века и издательская деятельность. Большинство книг, выходивших в то время в Испании, издавалось в Толедо у Лайала лос Гусман и у братьев Диего и Педро Родригес.

В Толедо была выполнена и первая по приезде в Испанию (ок. 1577) работа знаменитого живописца Доменико Теотокопули, прозванного Эль Греко в связи с его греческим происхождением. Живописец и город впоследствии слились в сознании настолько, что теперь при имени Греко всегда вспоминается Толедо, при названии Толедо всегда вспоминается Греко.

Одаренный философским умом, широко образованный, остроумный, с своеобразными художественными нормами, Греко в Толедо нашел тонких ценителей своего искусства. Приехав сюда, он уже не мог жить вне Толедо. Его художественная деятельность настолько обогатила город, что до сих пор в Толедо едут главным образом для того, чтобы посмотреть созданные Греко шедевры. Толедо, где минарет звучит в унисон с готическими колокольнями, где роскошь мавританской орнаментики преобразует ренессансные мотивы в сказочные фейерверки, где рядом с народными испанскими романсами нередко звучат заунывные восточные мотивы, гармонировало с внутренним обликом живописца Греко, в котором отголоски искусства Крита с его византинизмом, широта и смелость художественной манеры венецианцев и монументальность художественных образов Рима слились в своеобразное, поражающее своей цельностью и оригинальностью искусство.

Первая работа в Испании была заказана Греко деканом собора в Толедо Диего де Кастильо, с двоюродным братом которого, Луисом де Кастильо, Греко встречался еще в Риме в кружке библиотекаря кардинала Фарнезе Фульвио Орсини. Заказ был сделан во исполнение завещания Марии де Сильва — придворной дамы королевы Изабеллы — и предназначался для главного алтаря церкви Санто Доминго эль Антигуо, перестроенной в 1576 году по плану Хуана де Эррера архитектором Николасом де Вергара. Работа Греко, предназначавшаяся для главного алтаря церкви, теперь разрознена, большая часть картин хранится в музее Прадо в Мадриде и в художественном музее в Чикаго. На месте остались «Поклонение пастухов», «Иоанн Креститель», «Св. Бенито и св. Бернард», а «Вознесение Богоматери» заменено хорошей копией. На этих произведениях еще лежит отпечаток воспоминаний Греко о венецианской живописи. Это сказывается в относительном спокойствии построения композиций, в сдержанности поз и жестов, в объемности фигур и в теплоте колорита. В «Вознесении Богоматери» имеются черты «Вознесения Богоматери» Тициана, в «Поклонении пастухов» чувствуется близость к искусству Бассано, только в картине Греко ночной свет освещает пространство не равномерно, как у Бассано, а капризно вспыхивая то там, то тут, выявляя то одну, то другую часть фигур, драматизирует изображенную сцену. Образ Мадонны деликатно нежен. В колорите господствуют зеленоватые, коричневые и желтые тона, красным пятном выделяется одежда св. Иеронима.

В Санто Доминго эль Антигуо имеется еще картина Греко — «Воскресение» — с портретом Диего де Кастильо.

Греко не сразу поселяется в Толедо, он уезжает в Мадрид для исполнения заказов Филиппа II. Возможно, что вначале это и было целью поездки в Испанию честолюбивого живописца, узнавшего о приглашении королем иностранных мастеров. Но написанные Греко для Филиппа II картины «Поклонение имени Христа» и «Мученичество св. Маврикия», особенно последняя, не понравились королю. Оригинальность творчества Греко пришлась не по вкусу королю, любившему искусство Тициана и других знаменитых венецианцев. Обиженный Греко вернулся в Толедо, где и протекала остальная часть его жизни. Все здесь было по душе Греко: прошлое Толедо с его героикой и романтикой, оригинальный с налетом мудехаризма архитектурный облик города, скалистые пейзажи, напоминающие пейзажи Крита, и немалое количество живущих здесь соотечественников, бежавших из Турции и из Армении, с которыми Греко жил в тесном контакте. Его, безусловно, привлекала и интенсивная интеллектуальная жизнь Толедо с ее относительной свободой. С некоторыми представителями интеллигенции, такими, как братья Кастильо, доктор Грегорио де Ангуло, братья Коваррубиас и другими, он был связан дружбой на долгие годы.

Греко поселяется в большом, состоящем из двадцати четырех комнат доме — бывшем дворце маркиза де Вильена. В начале XX века искусствоведом маркизом де ла Вега Инклан была восстановлена в стиле XVI века часть владений и устроен Дом-музей Греко. С его террасы открывается тот же великолепный вид на окрестности Толедо, которым любовался когда-то Греко. Воссоздан был и интерьер дома, где жил художник. Но о личной жизни Греко мало известно. По этому поводу существует много догадок, но пока все они остаются лишь догадками. Известно, что у Греко была большая библиотека; список книг ее сохранился. Среди них много греческих: истории Плутарха и Ксенофонта, поэзия Гомера, трагедии Еврипида, диалоги Аристотеля, басни Эзопа. Имелся ряд книг на итальянском языке: поучения отцов церкви, произведения Тассо, Петрарки, диалоги Патрицци, оказавшие большое влияние на искусство Греко; много книг по теории архитектуры. В комнатах его дома висело немало написанных им картин, так как каждую выполненную картину Греко сохранял в виде маленькой копии. В мастерской его было много восковых фигурок, служивших ему моделями. Об этом рассказывает Пачеко, известный теоретик искусства Испании конца XVI—начала XVII века, посетивший Греко в 1611 году. Он сообщил и о том, что Греко написал трактат о живописи, скульптуре и архитектуре. Но теоретический труд Греко об искусстве, который мог бы многое рассказать о творчестве Греко, потерян.

Эмоционально насыщенное творчество Греко пришлось по вкусу тонким ценителям искусства, среди которых преобладали представители духовной и светской интеллигенции Толедо. Он нашел здесь многочисленных заказчиков. Церкви Толедо были наполнены его религиозными картинами, во многих домах висели написанные им портреты. Да и теперь, чтобы до конца оценить его живопись, надо видеть Толедо и находящиеся здесь произведения. Чтобы сильнее почувствовать дух среды, окружающей Греко, глубже узнать людей, с которыми он был близок, надо видеть картину «Погребение графа Оргаса», находящуюся в Толедо в церкви Санто Томе. Здесь рассказана легенда о рыцаре Руисе Гонсало де Толедо, о чудесном пришествии на его похороны, состоявшиеся в 1312 году, юного прекрасного святого Стефана и убеленного сединами блаженного Августина. Действие картины — заупокойная месса. Позади группы умершего и святых расположены в тесном ряду присутствующие при заупокойной мессе лица: гордые, полные сознания своего достоинства идальго в обычных для испанских дворян того времени черных одеждах с белыми гофрированными воротниками. Их лица — это портреты известных людей Толедо — ученого эллиниста Антонио Коваррубиаса, графа Беневенте, эконома церкви св. Фомы Педро Руиса де Дюрана, священника этой церкви, по заказу которого была написана картина, Андрес Нуньоса, старосты церкви Хуана Лореса де ла Гардиа.

Картина пользовалась в Толедо большим успехом. Франсиско Пиза в своей истории Толедо пишет: «Это одно из великолепных произведений, выполненных в Испании. Приезжие из других городов глядят на нее с восхищением. Толедцы ее не забывают и всегда находят в ней новое, что стоит посмотреть. В ней ведь можно увидеть полные жизни портреты многих знаменитых людей нашего времени. Автор художник Доминго де Теотокопулос — грек по происхождению».

В Музее Толедо имеется ряд портретов, написанных художником. Но три лучших портрета Греко уже давно находятся не в Толедо. Портрет главного инквизитора Ниньо де Гевара находится теперь в Метрополитен-музее в Нью-Йорке, портрет «Рыцаря с рукой на груди» — в Прадо в Мадриде, а портрет поэта фра Ортенсио Парависино, сказавшего, что «Крит дал Греко жизнь, а Толедо кисть», — в музее Бостона.

Портреты Греко — это наиболее близкий к жизни жанр в его творчестве. Несмотря на некоторое стремление художника к спиритуализации образа, каждый портрет Греко дает верное и цельное понятие о данном человеке. Греко предпочитал портретировать людей зрелого возраста, когда человек является уже вполне сложившейся личностью. С большой наблюдательностью написан хранящийся в музее Греко портрет известного эллиниста и члена Совета Кастилии каноника собора в Толедо Антонио Коваррубиаса (1600—1602), который всю жизнь был верным и преданным другом Греко. Греко прекрасно удалось передать в лице усталость человека глухонемого, принужденного всегда угадывать слова своего собеседника, каким был Антонио Коваррубиас; это выражено и в его печальных глазах.

В музее Греко висит и портрет брата Антонио Коваррубиаса, Диего — выдающегося юриста своего времени, знатока церковного права, одного из главных редакторов Триденского собора, члена, а впоследствии и председателя Совета Кастилии. Этот портрет был написан Греко с портрета, тоже находящегося в музее Греко и выполненного неизвестным художником. Греко, приехав в Толедо, уже не застал Диего Коваррубиаса в живых, возможно, он встречал его в свое время в Риме. В музее имеется и портрет ближайшего друга Греко, всегда заботившегося о нем и много раз выручавшего его в денежных затруднениях, а именно Грегорио Ангуло, в свое время известного литератора и поэта, которого Лопе де Вега называл «толедским Горацием». Он был также доктором Толедского университета и членом городского совета. Сервантес в своем «Путешествии на Парнас» говорит о нем как об одном из наиболее выдающихся умов своего времени. Тонкий знаток искусства, он очень высоко ценил творчество Греко.

Здесь же можно видеть один из написанных Греко видов Толедо, где самым заметным памятником является госпиталь кардинала Таверы. По заказу госпиталя и была написана картина (ок. 1609).

В соборе хранится знаменитая картина Греко «Эсполио» («Снятие одежд с Христа»), написанная им вскоре после приезда в Толедо по заказу капитула собора. Картина вызвала из-за своеобразия иконографии продолжительную тяжбу Греко с заказчиками, которая окончилась для художника благоприятно.

В 1597 году Греко получил заказ на три ретабло для капеллы Сан Хосе в Толедо. Заказ на постройку капеллы был сделан профессором теологии Мартином Рамирес на деньги, завещанные на благотворительные цели его родственником, носившим тоже имя Мартин. Капелла была выстроена в строгом стиле эрререско и отличается гармоничностью и ясностью архитектурного ансамбля (закончена в 1594 г.).

Большинство картин, написанных Греко для этой капеллы, покинуло свои места, и среди них одна из лучших — «Св. Мартин, делящий свой плащ с бедняком», которая находится теперь в Национальной галерее Вашингтона.

Портрет основателя госпиталя де Тавера — кардинала Таверы — сделан Греко не с натуры, а с маски, снятой Алонсо Берругете с умершего (1546).

В музее Санта Крус хранится одна из лучших картин позднего периода творчества Греко — а именно «Вознесение Богоматери» (1607) из церкви Сан Висенте. Картина прекрасно сохранилась, что не всегда бывает с работами Греко. В этой картине Мария парит среди облаков, как бы гонимая к небу поднимающимся снизу пламенем.

Греко работал и как скульптор, и в этой области на него, безусловно, оказала влияние Испания. Как и испанские мастера, он для своих скульптур предпочитал дерево, которое потом раскрашивалось.

У Греко были ученики в Толедо, но ни один из них не пошел по его стопам. Ближе всех подражал ему его сын Хорхе Теотокопули (1578—1631), но далеко не достигал совершенства отца. Хорхе был более известен как талантливый архитектор. Остальные ученики Греко вскоре были увлечены новыми течениями, появившимися в конце XVI и начале XVII века во всех живописных школах Испании, включая Толедо, и выражавшимися в стремлении к верной передаче окружавшей художников действительности, в большем интересе к проблеме освещения,— черты, которые будут характерны для испанского искусства XVII века.

В ранних работах толедского живописца Луиса Тристана (1586— 1640), друга сына Греко, еще заметно влияние Греко, выражавшееся в холодности тонов и удлиненности пропорций фигур, например в «Усекновении главы Иоанна Крестителя» в сакристии монастыря кармелиток в Толедо и в «Распятии» в саграрио собора; но уже и здесь чувствуются тяга художника к большей верности передачи действительности, стремление к повышению пластичности форм.

С творчеством Греко связано и творчество Педро Орренте (1588—1645). Он родился в Мурсии, вел кочующую жизнь, работал в Валенсии, Кордове и Севилье, но дольше всего — в Толедо, где сблизился с семьей Греко и крестил сына Хорхе Теотокопули в 1627 году. Но в своем творчестве Орренте ближе к искусству мастерской Бассано.

Интерес толедских мастеров к проблеме освещения отчетливо проявляется в творчестве Блас дель Прадо. Он родился в Толедо около 1545 года, умер в 1600 году там же. Самое замечательное событие в жизни этого художника — его путешествие по приказанию Филиппа II в Марокко (ок. 1593) для выполнения портрета марокканского властелина.

Стремление к реализму и проблеме светотени наблюдается и в работах толедца Луиса Карвахаля (1534—1607). Лучшее, что он выполнил,— это портрет архиепископа Карранса, одного из просвещенных прелатов Испании, судьбой которого были сильно обеспокоены толедцы, так как его преследовал главный инквизитор Толедо — Вальдес. Несмотря на защиту со стороны архиепископа Толедо и даже Филиппа II, Карранса был отправлен в Рим, там в результате происков сторонников Вальдеса осужден и вскоре умер.

В это время в Толедо работает портретист Луис де Веласко, с 1581 года — художник собора. Портреты его работы, хранящиеся в сакристии, интересны не своими художественными качествами, довольно слабыми, а тем, что это портреты многих выдающихся лиц, известных в Толедо: архиепископа Кироги, Гарсия де Лоайса и других.

Имеются в Толедо работы и одного из значительных портретистов Испании XVI века Хуана Пантохи де ла Крус (1533—1608), но в Толедо ему пришлось выполнять заказы только на религиозные темы. В сакристии собора хранится его картина «Св. Августин с монахами и рыцарями Сантьяго», позволившая Пантохе де ла Крус и в религиозной сцене выполнить ряд прекрасных портретов своих современников.

В XVII веке в Толедо собор и церкви, особенно капеллы церквей, продолжали украшаться произведениями искусства, но новых построек, являющихся художественными памятниками, не возводилось, а лишь достраивались начатые раньше. Не работал здесь и ни один из выдающихся архитекторов Испании XVII века, таких, как Хуан Гомесе де Мора или Фра Франсиско Баутиста. Одним из лучших архитекторов в это время считался здесь сын Греко Хорхе Мануэль Теотокопули. Ему и пришлось заканчивать ратушу (1575—1618) в Толедо, спланированную Хуаном де Эррера в присущем ему строго классическом стиле.

Не было в XVII веке в Толедо и ни одного местного значительного живописца, там работали почти исключительно приезжающие из Мадрида мастера. В первую половину XVII века в Толедо работал придворный живописец Филиппа IV доминиканский монах Хуан Баутисто Майно.

Знаменитому натюрмортисту мадридской школы Антонио Переда в Толедо принадлежит колоссальная картина главного алтаря церкви Кармелитов (1640) «Мадонна с младенцем и св. Иосифом с коленопреклоненным св. Августином и св. Тересой, приносящей свое сердце младенцу Христу».

Из мадридских живописцев второй половины XVII века в Толедо работал Франсиско Риси (1606—1685), с 1653 года — живописец толедского собора. Все его работы в Толедо относятся к зрелому периоду творчества.

В ратуше Толедо на лестнице помещается любопытный портрет Карла II и его матери королевы Марианны, выполненный выдающимся портретистом мадридской школы Хуаном Кареньо де Миранда.

Другой придворный мадридский живописец — Клаудио Коэльо — вместе с Хосе Доносо декорировал гербами, цветами и путти потолок вестиария собора.

В Толедо хранилась в собрании Вега Инклан работа выдающегося колориста андалусской школы Хуана Вальдеса Леаля (1622—1696) «Св. Герменгильд». По широте и пастозности письма эту картину можно считать одной из лучших работ живописца. Здесь же можно было видеть работы последователя Вальдеса Леаля Матиаса Артеага (ум. 1704), лучшая из них — «Симеон, борющийся со львом».

Приобретались для украшения собора в Толедо и работы итальянских мастеров, так, в вестиарии хранится картина Гвидо Рени с полуфигурами Карла Борромеуса и Филиппе Нери, полотно художника круга Гверчино «Давид, играющий на арфе», «Св. Лусия» школы Караваджо и прекрасный натюрморт «Букет цветов» Марио Фиори.

Блестящей кистью написана на сводах потолка ризницы собора фреска с изображением Глории. Ее выполнил приехавший в Испанию в 1692 году Лука Джордано (1632—1705). Эта фреска с ее массой святых и ангелов, обрамленных декоративными мотивами, полна динамизма и блеска красок. Над алтарной стеной Джордано написал «Облачение богоматерью св. Ильдефонса».

Джордано в Толедо пользовался исключительной славой, и многие местные художники начали ему подражать. Так, в сакристии собора хранится картина «Суд Соломона», нарядная декоративность которой приближает ее к творчеству Джордано. Возможно, с помощью учеников Джордано выполнил девять картин со сценами из жизни царя Давида в сакристии собора. Собственноручно Джордано написаны две большие картины на портале Часов.

Изредка приглашались в Толедо в XVII веке голландские и фламандские живописцы. В вестиарии находятся двенадцать маленьких картин Франса Франкена со сценами Ветхого завета и здесь же Мадонна со святыми, которая является повторением картины Рубенса. В церкви Сан Мигуэль хранится «Святое семейство», выполненное в стиле Рубенса. Отголоски влияния искусства Рубенса чувствуются и во фресках «Поклонение королей» в церкви св. Магдалины и «Освобождение апостола Петра из темницы» в церкви Сан Хуан Баутиста. В последней темница напоминает голландский кабачок или караульню.

В XVII веке в Толедо не создается ничего примечательного в области скульптуры. Все, что является чем-либо значительным, сделано мастерами других городов. Стоит упомянуть хранящуюся в соборе широко известную скульптуру «Св. Франциск» работы Педро де Мена (раскрашенное дерево).

В XVIII веке Толедо становится еще более тихим провинциальным городом, уже забывающим о былой славе и обедневшим, после секуляризации монастырей при Карле III. Он лишился главных заказчиков — многочисленных монастырей. Более богатым остается собор, так как его не коснулась реформа по секуляризации.

Самый замечательный памятник XVIII века в соборе — так называемый Транспаренте (1720—1770), собственно дарохранительница, построенная с обратной стороны главного алтаря. Автор — известный архитектор эпохи Нарсисо Томе.

В духе римского барокко в Толедо выстроена иезуитская церковь Сан Хуан Баутиста. В конце XVIII века в стиле чурригереско намечается тенденция к некоторой строгости, и это уже является переходом к классицизму XIX века. Значительный памятник этого стиля — главный алтарь в Сан Марко в Толедо работы Мануэля Мансано.

В Толедо работал известный портретист, последователь Гойи, Висент Лопес (1772—1850).

Много картин написано для церквей Толедо известным живописцем, валенсианцем по происхождению, Мариано Маэлья (1739—1819).

В стиле же классицизма здесь оформлен заалтарный образ главного алтаря, над картинами которого работал Мануэль Франсиско Альварес (1783).

Еще более чем от войны из-за наследства между Бурбонами и Габсбургами Толедо пострадал от нашествия французских войск при Наполеоне I. В это время сильно пострадал Алькасар и церковь Сан Хуан де лос Рейес. В Толедо было много пожаров, особенно сильных в 1808 году, когда был уничтожен ряд великолепных дворцовых построек и церквей прошедших эпох. С этого периода жизнь Толедо заметно замирает, и некогда гордая столица Испании превращается в тихий, провинциальный город, с резко уменьшившимся населением, живущий тихой, незаметной жизнью. Среди поредевшего населения Толедо стала особенно заметна многочисленность духовных лиц благодаря все еще очень большому числу церквей и монастырей, что еще больше делало его непохожим на современные города.

Девятнадцатый век не оставил в Толедо ни одного архитектурного памятника, на котором хотелось бы остановить внимание. Выстроенные в это время здания, например сооруженный из красных и белых блоков дворец провинциальных депутатов, крайне безвкусны. Казарменного вида Семинарий закрывает великолепный вид на север и юг окрестностей Толедо. Особенно досадно, что этим испорчена прославленная панорама Толедо, видная с Эрмита де ла Вирхен дель Валье. А рядом с лучшим памятником Возрождения — Сан Хуан де лос Рейес — выстроена школа художественного мастерства в ложноготическом стиле. В данное время Толедо официально считается городом-музеем и едва ли ему грозят новые постройки, которые бы испортили художественный ансамбль этого исключительно оригинального города, навсегда запоминающегося тому, кто хоть раз его посетил.

По-прежнему Толедо привлекателен своей особой живописностью, своим особым никогда не повторяющимся силуэтом, где четко вырисовываются его замечательные памятники: собор, мост Алькантара, замок Сан Сервандо и многочисленные колокольни в виде минаретов. Замкнутость Толедо руслом Тахо, омывающим высокое плато, как бы ограничивает его рост, это придает городу особую цельность, и его величавое прошлое становится как бы ненарушимым.
Дата публикации - 03.11.2011

Список литературы: 1. Толедо — старая столица Испании. — М., 1968. (Серия «Города и музеи мира»)
www.orangesmile.com/hotels/spain/toledo.htm: проверенный сайт по жилью в Толедо.

Закладки

| Еще