Интернет-портал по истории и генеалогии

Исторические личности:
Джонатан Свифт

Джонатан Свифт
(30 ноября 1667 — 19 октября 1745)


Предисловие издателя

Публикую это в своей библиотеке, потому как библиография, которая заявлена автором, и чему я вынужден верить на слово, и эссе вполне подходят для этого. А кто автор – какая разница? Может быть, это я сам, может быть, автор - мой знакомый, может быть, их несколько, а, может быть, я это получил анонимно по электронной почте. Просмотрев кое-какие книги из своей библиотеки, замечу, что автор местами бесстыдно списывает у Яковенко, Левидова, Дейча, Муравьева, Теккерея, Ингера и такого уважаемого писателя, как сэр Вальтер Скотт. Если они явятся и заявят свои авторские права, то предупреждаю – я к этому делу не имею никакого отношения!

стр. 1


Предисловие автора

Удивительно, что при такой громадной биографической литературе о Свифте, обыватели о нем так мало знают, а читали и того меньше, разве что пересказ двух книг «Гулливера» в детстве. А между тем, о том, кто такой Свифт, споры ведутся уже несколько веков. Я же, «для пользы человеческого рода», в лице своих читателей, решил составить подробнейшую библиографию сочинений Свифта, что отыскал в Лермонтовской библиотеке, предварив это небольшим эссе, которое я думаю выпустить в свет в нескольких частях по подписке.

ЧАСТЬ I

Жизнь и чувства Джонатана Свифта, доктора теологии и декана собора Св. Патрика в Дублине

Во времена Свифта еще не существовало строгих правил английского языка. И, хотя Свифт выписывал из писем Стеллы ее ошибки, по иронии судьбы, именно эти ошибочные написания и являются сейчас правильными. Но неразбериха существовала не только в грамматике, но и в значениях слов. Что только не значила фамилия Свифт в то время! Вот, например, один из его предков имел на гербе изображение дельфина. А псевдоним Свифта – Мартин – был просто синонимом его фамилии, он изменил слово, оставив суть, подобно Светонию, который изменил свое прозвище Ленис на Транквилл1. Звучала его фамилия по-английски вовсе не Свифт2, как мы это говорим по-русски, и для иностранцев была труднопроизносима, поэтому герцогиня Шрусбери3, которая была по происхождению итальянка, отчаявшись выговорить его фамилию, назвала его по-итальянски – Престо. Этим именем он часто подписывал письма Стелле.

Комментарии:
1 Так пишет Монтень, но слова на самом деле не совсем равнозначны – ленивый и спокойный.
2 Поразительна глупость, написанная в статье Луначарского. «Свифт! В самой фамилии его есть что-то Сатанинское. Свифт! Свист!». Далее следует сравнение фамилии Свифта со свистом Шаляпина в опере Бойто.
3 Один человек, прочитавший это, стал ругать меня за то, что я не объяснил, кто такая герцогиня Шрусбери. Но, поскольку, по словам Филдинга, «в Англии по обычаю и закону женщины существуют на рабском положении», то про саму герцогиню ничего не известно, кроме того, что герцог откопал ее где-то в Риме. А так как вернулся он в Англию в 1710-м, то понятно, что его жена плохо говорила по-английски, когда назвала Свифта по-итальянски 2 августа 1711 года. Что до самого герцога, то вот ссылка http://www.wikiznanie.ru/ru-wz/index.php/Шрусбери,_Чарльз. К тому, что там написано, от себя добавлю, что его важная роль в истории, заключалась в том, что он обеспечил мирный переход трона к Георгу I.

стр. 2



О предках Свифта, а также о его детстве мы знаем почти исключительно от него самого. В 1731 году Свифт с особым тщанием4 начал писать «Истории о семье Свифтов», которые остались незаконченными. Эти «Истории о семье» обычно называются «Автобиографическим фрагментом», и с его пересказа начинается любая биография Свифта, в этом и я последую за остальными.

Свифт происходил из старинного, но обедневшего дворянского рода из графства Йорк. У Свифта был замечательный дед – викарий в Гудриче, очень деятельный и энергичный человек, до такой степени деятельный, что простой народ видел в своем священнике колдуна. Во время революции он держал сторону короля и претерпел за это множество несчастий. Солдаты Кромвеля грабили его дом тридцать шесть раз и, несмотря на это, очутившись в городе, стоявшем за роялистов, явился к мэру. Тот попросил что-то пожертвовать на помощь королю и Томас Свифт снял верхнюю одежду. «Но это слишком ничтожная помощь!» - «Тогда возьмите мою жилетку». Дело в том, что в жилетке были зашиты триста старинных золотых монет – немалый дар королю от бедного священника, который, к тому же, имел четырнадцать детей. А однажды он погубил отряд конницы из двухсот человек, переправлявшихся через реку вброд, придумав хитроумную машину и положив ее на дно. Революция победила, дед был арестован5, а его имущество секвестрировано. Впрочем, от имущества почти ничего не осталось, ведь все свое состояние Томас Свифт отдал королю.

Отец Свифта был седьмым или восьмым сыном и переехал в Ирландию в поисках заработка к своему старшему брату Годвину. Вскоре он женился на девушке-бесприданнице Эрик из древнего рода Абигель и устроился на должность младшего судейского чиновника. Но карьеры он не сделал и умер бедным спустя два года в возрасте двадцати семи лет, а через семь месяцев после его смерти 30 ноября 1667 года родился Джонатан Свифт. В своей «Автобиографии» Свифт пишет, что брак этот был неразумным с обеих сторон, и что он расплачивался за неразумение родителей не только во время своей учебы, но и большую часть жизни.

Свифт был настолько загадочной личностью, а его жизнь настолько полна тайн и мистификаций, что множество людей попытались отгадать его загадку – кто он, этот доктор Свифт? Поэтому у Свифта очень много биографов, даже слишком много. Первым был Джон Бойл граф Оррери6, сын его друга и зять приятельницы. Он написал «Заметки о жизни и сочинениях доктора Джонатана Свифта». На эту книгу последовал ответ «Мысли по поводу заметок лорда Оррери», написанный человеком большой учености и знакомым Свифта - доктором Патриком Дилени7. Он считает книгу необъективной и искажающей

Комментарии:
4 Это тщание говорит о том, что Свифт считал это сочинение особенно важным, однако, ни объем, ни содержание не соответствуют серьезной автобиографии. Видимо у Свифта были причины написать эти «Истории» именно так.
5 Впрочем, в тюрьме он пробыл недолго. Диктатуре Кромвеля был не страшен враг - бедный священник, и дед вернулся на пепелище собирать свою огромную семью и жить дальше, но реставрации он уже не увидел.
6 Boyl J. «Remarks on the Life and Writings of dr. J. Swift» L., 1752
7 Delany P. «Observation upon lord Orrery's Remarks on the Life and Writings of dr. J. Swift» L., 1754


стр. 3


облик Свифта. Еще годом позже вышла книга Дина Свифта8 – внучатого племянника декана, который возмущался недоброжелательностью Оррери, кроме того, весь фактический материал для биографии Оррери получил в основном от того же Дина. С графом Оррери все ясно: Свифт подшутил над ним в завещании. Граф был человек тупой и тщеславный, с претензией на литераторство и, мало того, считавший себя даже покровителем Свифта. Он очень гордился своим винным погребом, и Свифт оказал ему по завещанию «эмалированные серебряные блюда, чтобы бутылки вина выглядели на них эффектно». Оррери обиделся, решил отомстить, и ему это удалось. Он выпустил биографию Свифта через семь лет после смерти декана, и внешне она выглядела доброжелательной, а, по сути, была злой клеветой. Но, как ни странно, именно эта биография стала основным источником для многих остальных, опять-таки внешне слащавых, но имевших целью унизить и опорочить Свифта. К таким очернителям принадлежит, например, Теккерей, который пишет внешне уважительно, однако рисует Свифта такими черными красками, что у меня едва хватило возмущения прочитать вот это: http://www.russiantext.com/russian_library/5/tekkerei/tekkerei7_2.htm9.

Про Оррери здесь буквально сказано: «Не говоря о мелких книжках, есть еще "Заметки о жизни и сочинениях Джонатана Свифта", принадлежащие перу человека из высшего общества, достойнейшего графа Оррери». Очень мало кто действительно старался быть объективным, это, например, сэр Вальтер Скотт 10. Он написал обширный очерк о Свифте, тщательно разыскивая материалы и расспрашивая, еще живых людей, знавших декана. И, хотя нельзя сказать, что Вальтер Скотт был свободен от домыслов, как и другие серьезные биографы Свифта – Томас Шеридан, Форстер11, Крэйк12, Лэсли Стивен13, Джонсон, доктор Уайлд, Эренпрайс14, - но их пером, по крайней мере, не водили, пусть даже неосознанно, недоброжелательство, антипатия, а, может быть, и страх. Есть биографии, написанные горячими поклонниками Свифта, которые тоже несколько односторонни. Это, например, Левидов15, который описал Темпла недалеким филистером, процитировав при этом известное высказывание Моммзена о Цицероне, которое я не

Комментарии:
8 Swift D. «An Essay upon the Life. Writings and Character of dr. J. Swift» L., 1755
9 Теккерей «Английские юмористы XVIII века». Собрание сочинений в двенадцати томах. Том 7. М., «Художественная литература», 1977
10 Русский перевод с французского небольших отрывков из «Заметок о Джонатане Свифте» в книге Дж. Свифт «Путешествия Гулливера» Спб., «Вита Нова», 2005
11 Forster J. «The Life of J. Swift», L., 1875
12 Одна из самых полных биографий с фактической точки зрения. Сама книга мне, к сожалению, недоступна, но психологи осуждают ее за неудачные попытки отгадать нравственную личность Свифта, а это значит, что книга стоящая. Craik H. «The Life of J. Swift», L., 1882, 1894, 1913
13 Leslie S. «The Skull of Swift. A biography» L. 1928
14 Ehrenpreis J. «Swift» Vols 1-3 Cambridge, 1962-1983
15 Левидов М. «Путешествие в некоторые отдаленные страны мысли и чувства Джонатана Свифта, сначала исследователя, а потом воина в нескольких сражениях» М. «Советский писатель» 1939, 1964, «Книга» 1986, «Вагриус» 2008


4 стр.


люблю. Он также несколько принизил талант Аддисона, Стила и Попа, чтобы нарисовать образ Свифта, как одинокого гения своей эпохи. Недоброжелательство к Свифту имеет под собой много причин – и политических и литературных и просто личных, но есть группа биографов, которую условно можно назвать психологической - это Джефри16, Макколей17, Теккерей, Тэн18, Сен-Виктор19, Вейнберг20, Веселовский21, Чуйко22. Кроме этих, были десятки других биографий и в прозе, и в стихах, и научных, и беллетризированных (например, Л. Стефена23, Р. Кука24, У. Спека25, Дж. Дауни26, Н. Дени27, Дж. М. Мюррея28, Д. Джонстона29, Р. Квинтана30, М. Войгта31, К. Вильямс32, М. Голда33, Дж. Коллинза34, Г. Гаррисона35, Ван Дорена36, Пона37, Леки38, из русских – А. Дружинина39, В.В. Яковенко40, А. В. Луначарского41, Э. Радлова, А. И. Дейча и Е. Д.

Комментарии:
16 Его полная ненависти и злобы статья была напечатана в «Эдинбургском Обозрении» за 1810 год. Это самое знаменитое очернительное сочинение о Свифте. На русский язык переведено Кеневичем в «Библиотеке для чтения» 1858.
17 Маколей, наряду с Джефри, один из самых злобных клеветников. Русский перевод его этюда в книге: Маколей «Полное собрание сочинений» Спб., 1861-1865.
18 На русском языке: Тэн И. «Критические опыты» Спб., 1869, его же «История английской литературы» Том 4. Спб., 1876 и «Развитие гражданской и политической свободы Англии в связи с развитием литературы» Том 2. Спб., 1876
19 Русский перевод Сен-Виктор П. «Бог и люди» М., 1914
20 Вейнберг П. И. «Свифт 1903 http://az.lib.ru/w/wejnberg_p_i/text_0240.shtml
21 Веселовский А. « Дж. Свифт, его характер и его сатира 1877, его же Этюды и характеристики М., 1894
22 Чуйко В. В. «Свифт» 1881
23 Stephen L. «Swift» L. 1882
24 Cooke R. J. «Swift As a Tory Pamphleteer» W. 1967
25 Speck W. A. «Swift» L. 1969
26 Downie J. «Jonathan Swift Political Writer» L. 1984
27 Dennis N. «Jonathan Swift» N. Y. 1965
28 Murray J. M. «Jonathan Swift» L. 1954
29 Johnston D. «In Search of Swift» Dublin 1959
30 Quintana R. «The Mind and Art of Jonathan Swift» Vols 1-2 Paris 1825
31 Voigt M. «Swift and Twentieth Century» Detroit 1964
32 Williams K. «Jonathan Swift and the Age of Compromise» Lawerence, 1958
33 Gold M. B. «Swift's marriage» N. Y. 1967
34 Collins J. C. « Swift» L. 1893
35 Harrison G. B. «Swift» L., 1928
36 Van Doren C. «Swift» L., 1931
37 Pons E. «Swift» Strasbourg, 1924
38 Lecky «Swift» Posen, 1873
39 Это первая русская биография Свифта была напечатана в 1808 году.
40 Яковенко В. «Дж. Свифт. Его жизнь и литературная деятельность» Спб., 1891, http://www.ssga.ru/erudites_info/peoples/svift/index.html
41 Луначарский А. В. «Джонатан Свифт и его "Сказка бочки"» Собрание сочинений в восьми томах Том 6. М., 1965. Поразительная по количеству содержащихся в ней глупостей и нелепостей статья! Образчик я уже привел выше, и это притом, что написаны все эти нелепости странным, разговорным, площадным языком. Луначарский сравнивает Свифта с Гоголем и Грибоедовым, а затем объявляет, что настоящий русский Свифт – это Салтыков-Щедрин. «Свифт – это горе от ума. Большое горе от большого ума. И не случайно


5 стр.


Зозули42, В.С. Муравьева43, А. Ингера44, Заблудовского45, Киреева46, Л.Ф. Туполевой47 и Т.Л. Лабутиной48).49 Однако полная тайнами жизнь Свифта остается для нас так и нераскрытой. Все, что я буду писать ниже, – это или голые факты, или даже неподтвержденные голые факты, однако, прежде я хотел бы сделать отступление...

Отступление, касающееся психологии, психологов и доктора Свифта

Говорят, что психология - это наука. А почему бы не быть наукой, скажем, физиогномике? А ведь она и считается наукой в Китае. Лафатер был, бесспорно, умным человеком: он был пастором, виделся с множеством людей. Возможно, его богатый опыт и ум помогали ему определять характер человека по виду, но это не значит, что и его последователи были столь же умны, как и он. Да, физиономисты нашли кое-какие общие правила, которые не могут быть признанными за науку, так как имеют лишь статистический характер. Если Аристотель был основоположником физиогномики, то он же своим трактатом «О душе» дал жизнь и психологии. Но авторитет Аристотеля вовсе не означает, что предмет его исследования непременно становится наукой. И разве не называются психологией те общие статистические законы, свод которых можно найти у Теофраста, Лабрюйера, Ларошфуко, Грасиана, Паскаля, Вовенарга и других? Психология – это такая вещь, которая предполагает неимоверное умственное и духовное

Комментарии:
соединяем мы его здесь и с Гоголем и с Грибоедовым. И это двое хлебнули-таки горюшка от своего большого ума. Но русским Свифтом является не Грибоедов и не Гоголь. Русским Свифтом является Щедрин-Салтыков». В качестве доказательства этого своего утверждения он сравнивает их портреты. Потом, вдруг вспоминает: «Свифт был современником Вольтера. Старшим современником. Припомнити-ка статую Гудона – старый Вольтер, держащий немощные и сухие руки на коленях…». Припомнил, руки Вольтер держит на подлокотниках, а не на коленях, что сделало бы позу менее естественной. Запомнить эту деталь тем легче, что руки, которыми восхищался еще Дидро в «Салоне 1781 года», лучше всего удались скульптору. Я не причислил Луначарского к плеяде психологических биографов только потому, что «психологизм» его груб, топорен, походит на речь впавшего в слабоумие старика, полон надоедливых повторов, неожиданных «вспоминаний», перескакиваний, а вся статья вызывает удивление и досаду за автора.
42 Эта биография была издана в серии «Жизнь замечательных людей» в 1933 году и изобилует вставками истмата и цитатами из Ленина. Большего в «ЖЗЛ» Свифт не удостоился.
43 Муравьев В. С. «Джонатан Свифт» М., «Просвещение» 1968
44 Ингер А. «Джонатан Свифт и его Дневник Для Стеллы» М., «Наука» 1981
45 Заблудовский М. Д. «Свифт» 1945 http://az.lib.ru/z/zabludowskij_m_d/text_0020.shtml
46 Киреев Р. «На окрестных холмах. Новыллы о любви» М., «Центрполиграф» 2002
47 Туполева Л. Ф. «Английский просветитель Джонатан Свифт и Ирландия» М. Наука 1984
48 Лабутина Т. Л. «Свифт И Темпл 1994, она же «Консерватор Свифт и реформатор Дефо» 1995, она же «Воспитание и образование англичанки в XVII веке» Спб. Алетейя 2001, она же «Джонатан Свифт и женщины» М. 2003, она же «Культура и власть в эпоху просвещения».
49 Большинство сочинений их этого списка сложно назвать биографиями. Это скорее критические очерки или статьи.


6 стр.


превосходство самого психолога, над тем человеком, которого он судит. Психолог претендует на то, что он знает все духовные движения человека, их причины и следствия, тайное и явное. Даже характеризуя самого последнего дурака, который все-таки является вершиной Божьего творения, психолог выступает именно в качестве Господа Бога. Но ведь это невозможно! Это не только богохульство, но еще и наглый обман! Что бы мог сказать психолог о внутреннем мире Петрарки? И неужели Петрарка получил бы «психологическую помощь» от штатного психолога? Мне могут напомнить случай при дворе герцога Тосканского, когда ребенку дали выбрать в зале самого умного человека, выбирая по лицу, и тот, после того как обошел всех, взял за руку Петрарку. Но речь же идет не о простом факте присутствия ума, а о тотальном знании всего внутреннего мира!

Причем же здесь Свифт? А притом, что биографы из психологической группы объяснили его духовный мир, при помощи своих методов. Основная идея проста до безобразия: найти проблему, а потом и ее причину в детстве. Только ее обрамление уж слишком витиеватое, чтобы пустить пыль в глаза разумным людям. Свифт слывет как мизантроп, человеконенавистник, причем, злой и активный. Это штамп, опять-таки придуманный психологами, и, к сожалению, уже прижившийся. Теперь будем искать причину в детстве и юности, а если ее нет – выдумаем! Сам Джонатан Свифт редко пишет о своем детстве, в одном письме к Попу он написал: «Досада мучает меня до сих пор, и я верю, что это было предзнаменованием для всех моих будущих разочарований». О чем же это? О том, что, будучи мальчиком, Свифт удил рыбу, не клевало, и вдруг, когда он уже собирался уходить домой, клюнула большая рыбина, и Джонатан ее уже почти вытащил, но она вдруг сорвалась с крючка - и была такова. Психологи ликуют – вот она причина дурного характера Свифта, она в детстве, в упущенной рыбе! Свифт написал эти строки в старости, когда был уже известным писателем, сатириком, памфлетистом, он знал и яд разочарований и трагикомедию катастроф, и вот, оглядываясь назад, он вспоминает этот детский случай, и где же здесь можно разглядеть причину его дурного характера? Дурной характер – еще один шаблон психологов, которые не пишут о нем прямо, но хитро облекают в словесные побрякушки. Например, «Английский гений не имеет представителя более неистового и отталкивающего, чем Джонатан Свифт» - Сен-Виктор. Или Веселовский о характере Свифта: «Когда один из лучших объяснителей Свифта, затрудняясь найти подходящую характеристику, называет его демоническим существом и в злорадном его отношении к человеческому роду видит что-то дьявольское – это приводит нас к решению смутной загадки». Словарь Брокгауза и Эфрона: «Его врожденные свойства - мрачное, даже злобное отношение к людям, беспредельный эгоизм, столь же беспредельное честолюбие». Откуда же растут ноги всех этих психологических определения плохого характера? От любимого источника психологов – писаний графа Оррери, который не только был обижен на Свифта, но и боялся, и не понимал. И обвинения в плохом и злобном характере – это своего рода защитная реакция посредственности. Свифт – величайший гений, человек, художник,

стр. 7


мыслитель, боец, он не попадает ни под какие шаблоны штатных психологов, им обидно, им страшно, они нервничают, они его не любят. Как же тут не уцепиться и не притянуть шаблон – плохой характер. Это – защитная реакция, уже не посредственного литератора, но штатных психологов, которые склеили этот тезис из бумаги и перебрасывают его по очереди друг другу. Но, однако, этот тезис жив и сейчас, и я говорю вам – не верьте психологам! Итак, психологи строят мизантропию на скверном характере, плохой характер - на рыбе (детские впечатления). Что бы сюда еще добавить психологам, кроме рыбы? Вот был бы он болезненным, или обладал уродливым недостатком: скажем, был косым, горбатым или хромым. Но, как назло, Свифт до старости имел прекрасное здоровье, был высок ростом, статен и силен, и даже красив в молодости. Но на помощь приходит тот же Оррери – несчастное детство, жестокое отрочество, мучительная юность и неудачи всей последующей жизни. Ну вот, это уже кое-что для психологов! Теперь нужно только украсить, разрядить, расцветить словами. Но что мы имеем перед собой – как я и сказал – одни факты.

Да, он родился в бедной семье50, как многие другие, впрочем. А в отношении своих дублинских сверстников Свифт даже имел преимущество – он с двух до шести лет жил в Англии в местечке «Мирная гавань»51, а не среди помоек и грязи Дублина. Здесь он научился свободно читать, а по возвращении был отдан в лучшую в Ирландии школу Килькени, и еще Вальтер Скотт мог видеть парту, на которой Свифт выцарапал свое имя. Здесь обучали древним языкам, риторике и теологии. Правда, в ходу были очень жесткие наказания, поэтому мы читаем у Свифта – «десятичасовое сидение взаперти, один на один с существительными и глаголами, страх, розги, разбитые носы и ссадины на ногах», но, с другой стороны, так учились и остальные, и, между прочим, Конгрив и Беркли. С Конгривом Свифт подружился, и этой дружбе суждено было продолжиться всю жизнь. Через двадцать лет, после окончания школы Свифт пишет другу, что «с тоской вспоминал свои счастливые школьные дни, восхитительные праздники, субботние вечера, чудесные заросли в глухой аллейке». Это просто факты, факты, но где же то несчастное детство, выдуманное психологами для подтверждения своих примитивных теорий? Да, мать Свифта уехала в Англию, и он остался с дядей, и это - причина мизантропии? Прочитайте эти факты – все, что мы знаем о детстве Свифта, - а теперь прочитайте биографа-психолога52 Веселовского: «Бывают люди, которых с раннего детства приходится назвать натурами надломленными, неудачниками. Какая-то горечь, скрытое озлобление и

Комментарии:
50 После смерти отца его мать осталась с двумя маленькими детьми, казенную квартиру пришлось покинуть и выбивать остатки невыплаченного жалования. Но положение, по-видимому, все же не было ужасным, поскольку мать Свифта наняла кормилицу.
51 Свифт в годовалом возрасте был украден своей кормилицей и увезен в Англию. Факт впрочем, известен только со слов самого Свифта в «Автобиографии».
52 Немногим далее Веселовский выводит злобность характера Свифта из его бедности, правда оговаривается, что деньги де ему были нужны на книги. Вторит ему и Луначарский: «В университетские годы он слыл нервным, неуравновешенным и не особенно усердным. На самом деле его снедала злоба, вытекавшая из осознания тех замечательных способностей, которые он в себе ощущал, и той беспросветной бедности, которая застилала ему свет».


стр. 8


желание отомстить стоящим поперек дороги сказывается у них чуть ли не в отроческие годы. Причины этому рано обнаружились в жизни Свифта». Да ну? И где же они? Написано, конечно «профессионально-психологически», вот перед нами теперь злобный мальчик, неудачник, сиротка, нищий. Но откуда узнал обо всем этом Веселовский? От своих учителей психологии – для них все просто: проблема – мизантропия, основание – дурной характер и причины в детстве. Ничего такого о Свифте не известно, ну и что? Интерполируем! Разве может кто-то существовать вопреки «научным» шаблонам психологии? К радости психологов, Свифт сообщает еще один факт из своего детства. Он купил дряхлую лошадь и привел ее в школу, лошадь у него отняли и отправили на живодерню53. Чем не повод для озлобленности на мир? Но постойте, как же Свифт смог купить лошадь, если он был нищим сироткой? И, однако, именно эта история ставится в край угла жизни Свифта и его «жизненной катастрофы» автором статьи в «Британской энциклопедии». В пятнадцать лет Свифт оканчивает школу и вместе со своим кузеном Томом поступает в Дублинский университет – лучший университет после Оксфорда и Кембриджа. Университет представлял собой роскошное здание из прекрасного портландского камня, где располагались студенческие аудитории, обширная библиотека, где были собраны редкие книги, и нумизматический кабинет. Шесть лет учится здесь Свифт, живя в общежитии. Каковы факты этой его жизни? Их почти нет, но анекдотов – множество. Дело в том, что оба Свифта были записаны только фамилией и непонятно к кому эти истории относятся – к Тому или Джонатану. Однако известно, что Свифт много читал, много флиртовал54, а также много кутил в тавернах, упорно пропускал обязательную для всех литургию, не являлся на вечернюю перекличку, за что получал взыскания55, был уважаем товарищами. Известно, что Свифт выпускал рукописные сатирические листки, где высмеивал преподавателей, подписываясь «Сын земли». Это ли нарисованный психологами образ несчастнейшего юноши? Поэтому они благоразумно умалчивают об этом, выставляя из этой жизни Свифта только лишь один факт. Для того чтобы показать их методы фальсификации, я процитирую психолога Тэна. Вот это место:

«В 1685 году в большой зале дублинского университета профессора, раздававшие степень бакалавра искусств, были свидетелями особого зрелища: бедный студент, странный, неловкий, с голубыми, суровыми глазами, сирота, без друзей, получавший от одного дяди жалкое содержание, потерпевший уже раз неудачу из-за незнания логики,

Комментарии:
53 Психологи не поленились нарисовать картину - Свифт приводит эту лошадь в школу, ее вид вызывает смех у его однокашников, и над лошадью, и над ним самим. Еще одна причина? Но откуда они это узнали? Потому что им самим было бы смешно? Я забыл сказать, что этот «психологический» мизантроп купил лошадь, которую уже вели на живодерню…
54 Слухи об этом дошли даже до матери Свифта в Англию, она забеспокоилась и написала письмо, на которое Свифт ответил, что он надеется на свой холодный темперамент и на свое непостоянное настроение, чтобы поддаваться неосторожному увлечению. Флирт для него - это просто привычка, которую он может бросить в любое время.
55 За да года в кондуитных списках колледжа св. Троицы записаны более семидесяти штрафов и наказаний, наложенных на Джонатана Свифта.


стр. 9


вновь появился пред экзаменаторами, не удостоив, однако, ознакомится с учебниками – напрасно предлагали ему прочесть тома Смиглезиуса, Бургерсдициуса – он перелистывал их и быстро закрывал. Когда дело дошло до аргументации, пришлось формулировать его аргументы за него. Его спросили, как же он сумеет рассуждать, не зная правил, - он ответил, что сумеет рассуждать и без правил. Такой избыток глупости произвел скандал. Он получил все же степень, но едва-едва, по "особой льготе56", как было сказано в экзаменационном листе. И профессора разошлись с улыбкой сострадания, сожалея о ничтожных способностях Джонатана Свифта. Таковы были его первые унижения и первый повод к возмущению против людей. На этот момент была похожа вся его жизнь, заполненная и опустошенная страданием и ненавистью»57.

Психолог облепил Свифта эпитетами, для которых, бесспорно, не существует никаких оснований. И удивительная вещь – речь идет о незнании логики, а Тэн совсем нелогично связывает провал на экзамене с бедностью, странностью, отсутствием друзей, а потом делает из этого, как любой штатный психолог, вывод – вот причина свифтовой мизантропии. Т.е., провал на экзамене – причина, но это же нелогично! Однако если убрать экзамен, то получится обычный шаблон: бедность, сиротство, одиночество – причина человеконенавистничества. Для чего же нужен экзамен? Для маскировки вранья и подсунутых эпитетов, которыми психологи наградили человека, не вписывающегося в их «науку». Вороватый вывод делается не из самого факта58, а из этих подсунутых психологических определений. Другой биограф Свифта, Левидов, замечает по этому поводу: «Почему нужно связывать с этим провалом на экзамене молодого студента и бедность, и сиротство, и одиночество, и декламировать тут же об унижении, о поводе к

Комментарии:
56 Нужно упомянуть о том, что Свифт, продолжая образование на степень магистра, скажет декану Дублинского университета Оуэну Ллойлу, что тот тоже получил деканат «по особой льготе», женившись на любовнице лорда Уортона, вице-короля Ирландии. Можно представить себе, как этот студент, выпускавший к тому же сатирические летучие листки, раздражал преподавателей. Психологи лучше бы подумали о них, а не о Свифте, а также о том, что в Оксфорде он получил магистерскую степень без всяких проблем и тамошние экзаменаторы нашли его блестяще подготовленным.
57 Эта красочная сцена, по-видимому, произвела сильное впечатление на авторов советской биографии Свифта в серии «ЖЗЛ», они почти дословно включили ее в книгу: «В 1685 г. в большом зале Дублинского университета перед экзаменаторами, присуждавшими звание бакалавра, предстал бедный ученик. Он производил странное впечатление. Это был угловатый, неловкий юноша, с суровым блеском голубых глаз, сирота, не знавший друзей, живший на щедроты дяди. Он однажды уже провалился на экзамене по логике и явился на переэкзаменовку, но и теперь он отвечал не лучше, признаваясь, что учебники не внушают ему никакого интереса. Выяснилось, что он не знает ни правил построения силлогизмов, ни других законов логики. Экзаменатор спросил его, как же он может рассуждать, не зная правил. Свифт ответил, что прекрасно будет рассуждать без правил логики. Этот ответ шокировал профессоров. Они и так были невысокого мнения об его умственных способностях. Собственно говоря, его надо было оставить еще на один год в колледже, и только в виде "особой милости" он был допущен к диспуту на соискание степени бакалавра». Как мы видим эпитетов здесь поменьше и краски стушеваны, Дйеч и Зозуля не так красноречивы, к тому же они не делают психологического вывода из этой истории.
58 Это подтверждается также и тем, что сам Тэн, говоря о сочинениях Свифта, в частности о «Гулливере», ставит в особую заслугу Свифту именно логику: «Это способность ума логического и дарование строителя, который, предположив уменьшение или увеличение того или другого механизма, предвидит все результаты этого изменения и ведет им точный список. Все его удовольствие состоит в том, чтобы ясно и путем основательного умозрения увидеть эти последствия».

стр. 10


возмущению, чуть не предопределившем всю жизнь Свифта – это секрет красноречивейшего психолога. Да и секрет ли? Нужно ведь перебросить мост от юности к человеконенавистничеству, безумию и прочим дьяволизмам». Теперь я хочу рассказать, откуда у Тэна взялась теория о тупости Свифта в то время. Оттуда же! От писаний графа Оррери, ведь именно ему Свифт рассказал этот случай, прибавив, что был тогда полуидиотом. Но нужно знать Свифта – великого мистификатора, который постоянно потешается и над недалекими собеседниками и над глупыми читателями, и тогда станет понятно, почему Свифт сказал такое туповатому, но с претензиями, графу – это своего рода издевка, ирония, смех. Второй источник психологов - «Автобиография», - кость, специально подброшенная Свифтом его будущим биографам. Здесь, как нарочно, разбросаны определения, нужные психологам – «в университете был расстроен и угнетен плохим отношением ближайших родственников… степени не получил за тупость и неспособность; наконец, степень была присвоена в нелестной для него форме speciali gratia». Свифт не получил степени за тупость? Но где же она? Психологи даже не удосужились проверить его оценки: латынь - «хорошо», греческий - «хорошо», физика - «плохо», теология - «небрежно». Вот все, что мы знаем. Но мы знаем также, что Свифт был в первой десятке лучших студентов из 175! Остальные имели оценки «посредственно» и «весьма посредственно», как, например, его брат Томас. Да и присуждение степени бакалавра speciali gratia не так уж позорно. Вместе со Свифтом еще четверо студентов из тридцати восьми получили степень с этим определением, которое означало всего лишь обход некоторых формальностей. Зачем же тогда Свифт написал о своей «тупости»? Это своего рода издевательство над будущими биографами - выволочь на свет что-то курьезное, кинуть кость, посмеяться, а с другой стороны, показать им, чего стоят для него все их оценки, до защиты Свифт бы не снизошел.

Школа и Дублинский университет, бесспорно, повлияли на Свифта. Достаточно сказать, что в лучшей школе наставники вовсе не представляли собой образцы нравственности. Директор торговал духовными званиями, допускал к сану мошенников и распутников, позволял исполнять священнические обязанности мирянам, коротко говоря, подрабатывал, как мог. Поэтому Свифт после школы вполне мог презирать ханжество пополам с цинизмом. В университете, как признавался сам Свифт, у него не хватало терпения на чтения и трех страниц «ученых» трудов Смиглезиуса, Бургерсдитиуса или Кеккерманнуса, а их самодовольная глупость вызывала в нем живейшее омерзение, поэтому, как он сам пишет в автобиографии, «занялся чтением истории и поэзии».

Но психологи наложили руку не только на детство и студенческие годы, но и на жизнь Свифта в Шиине и Мур-парке, объявив этот период «страшным десятилетием». Итак, что мы знаем? Это опять-таки факты. Свифт мог бы получить и магистерскую степень, но в 1688 году восстали ирландские католики, и совет колледжа св. Троицы Дублинского университета предложил студентам разбегаться. Таким образом, не успев получить степень магистра, Свифт уезжает в Лестер к матери. Она обращается за

стр. 11


помощью к дальнему родственнику, и вот Джонатан поселяется у бывшего политика и литератора сэра Уильяма Темпла на полном содержании с жалованием в 20 фунтов в 1689 году. Но уже в мае 1690 он возвращается в Дублин, как написано в «Автобиографии» по совету врачей59, имея в кармане рекомендательное письмо сэра Уильяма. Поиски работы оказались безуспешными, и в августе 91 он снова живет у Темпла. В июле 92 он в Оксфорде и защищает магистерскую диссертацию и возвращается в Мур-Парк, где живет до мая 94. В январе 95 он получает пребенду в Ирландии, но бросает должность и с июня 96 снова с сэром Уильямом, где живет до смерти последнего в январе 1699 года. Еще из фактов – Свифт занимает должность секретаря, которого сэр Уильям знакомит с элитой того времени, а также представляет королю Вильгельму60. Свифт даже уполномочен представить королю важный политический доклад, руку к которому приложил и он сам. Король предложил Свифту чин капитана, а Темпл - должность в управлении ирландскими архивами. Свифт отказывается от обоих предложений. Известно, что Темпл был обрадован возвращением Свифта в 1696 году, известно, что Свифт прочел громадное количество книг в библиотеке Мур-Парка, известно, что Свифт стал писать, и написал в том числе «Сказку бочки» и «Битву книг», известно, что Темпл сделал его душеприказчиком и завещал некую сумму. Положа руку на сердце, вы увидели здесь «страшное десятилетие»? Но как пишет Левидов: «Гораздо больше известно из области "психологии" Свифта за этот период. Известно – все тем же психологам. Очевидно, это их домыслы. Но домыслы в литературе о Свифте ценятся больше фактов». Так что же теперь выдумали психологи?
 
Читаем их самих – Луначарский: «Жизнь у Темпля была чревата глубокими обидами для Свифта, страдавшего от своего положения эксплоатируемого приживальщика61», Тэн: «Он получал в год двадцать фунтов жалования, ел за одним столом с прислугой, писал оды, подражая Пиндару, в честь своего хозяина, копил в течение десяти лет унижения рабства и фамильярность холопов, обязанный льстить придворному подагрику и избалованному вельможе, принужденный после одной попытки стать независимым, снова надеть ливрею, которая его душила», Теккерей: «Великий и одинокий Свифт провел десять лет ученичества в Шине и Мур-Парке, получая двадцать фунтов жалования и обедая со слугами, - он носил сутану, которая была не лучше ливреи, и гордый, как Люцифер, преклонял колена, дабы вымолить какую-нибудь милость у миледи, или выполнял поручение господина, у которого состоял на посылках. Свифт страдал, возмущался, покидал свою службу и снова возвращался, проглатывая свою злобу, подчиняясь со скрытым бешенством своей судьбе», Сен-Виктор: «Вся эта жизнь была злостной тиранией... Тирания эта начиналась с рабства. В двадцать лет секретарь, в

Комментарии:
59 Некоторые биографы тут же объявили, что это было связано с глухотой, однако никаких оснований для подобных утверждений не существует. Учитывая «тщательность», с которой Свифт писал автобиографию, можно предположить, что никаких врачей вообще не существовало.
60 Впоследствии Свифт любил вспоминать, как король научил его резать спаржу на голландский манер.
61 Здесь, как и в других цитатах, я сохранил орфографию.

стр. 12


сущности, замаскированный слуга, Свифт испытал до дна все оскорбления и унижения. Он испытал, как горек хлеб лакея», и автор статьи в «Британской энциклопедии» подытоживает: «... спустя целых двадцать лет клеймо рабства все еще горело в его высокомерной душе», а вот цитаты из двух советских очерков: «Незавидным было положение Свифта в доме стареющего аристократа. Он, по существу, являлся чем-то вроде старшего камердинера. Ему приходилось читать вслух своему патрону, писать под его диктовку, вести счетные книги»62, «За детством и юностью следуют годы служения в Мур-Парке у барина в отставке – на положении не то слуги, не то наемного писаки, с робким заглядыванием в глаза старикашке-самодуру, постоянная необходимость льстить сибаритствующему вельможе».

Вот она – еще одна причина для человеконенавистничества и злобы – рабство и унижения! Но есть ли для этого факты? Теккерей ссылается на одно место в «Дневнике», которое можно толковать по-разному. Одна вскользь брошенная фраза стала «материальным основанием для тонких психологов и блестящих литературоведов в создании мрачной легенды» (Левидов). Свифт не написал ни одного худого слова о Темпле, а ведь он не умел щадить ни живых, ни мертвых! Все немногое, что смогли отыскать психологи, относится к наследникам Темпла, вздумавшим попрекнуть Свифта нахлебничеством. А некоторые психологизирующие биографы63 даже усмотрели признание этого рабства в главе «Лакей» из свифтовского «Наставления слугам»! Но как же это Свифт, имея возможность освободиться от рабства, приняв предложение короля, не сделал этого? Почему не принял назначения в архив64? Почему, получая больший доход в Ирландии, он опять кинулся в лакейство? И что это за раб такой, что ходит к королю с докладом? Между прочим, Дилени убежден, что Свифт – внебрачный сын Темпла. Его жена была родственницей матери Свифта, он был украден кормилицей и увезен в Англию и, может быть, возвращался он всегда к отцу? А вот некоторые биографы пишут даже так: «Свое пребывание в Мур-Парке Свифт позднее называл счастливейшим временем своей жизни» (http://www.mirf.ru/Articles/art2194.htm). Хотя я, честно говоря, не знаю, где он это говорит, но известно, что кончину Темпла Свифт искренне переживал, записав в своем дневнике: «Он умер сегодня 27 января в час ночи, и с ним умерло все, что было хорошего и доброго среди людей».

Но и это не все! Не могут психологи так просто расстаться со Свифтом, им нужен модный завершающий аккорд – у Свифта сексуальный комплекс, полученный от какого-то случая в детстве. Вот как! А специалист в области сексуальной патологии Крафт-Эбинг

Комментарии:
62 Эту фразу авторы биографии Свифта в «ЖЗЛ» взяли у Яковнеко: «Положение Свифта на первых порах было крайне незавидное и даже унизительное. Он читал своему патрону, писал для него, вел счетные книги и вообще исполнял всякие обязанности старшего камердинера». (http://www.ssga.ru/erudites_info/peoples/svift/index.html)
63 Дейч и Зозуля: «Здесь за горькими шутками кроется большая автобиографическая правда».
64 Впрочем, у психологов и на это есть ответ – Свифт де посчитал эти должности слишком ничтожными для своих талантов, и даже нагрубил королю с Темплом. Последнее утверждение я целиком оставляю на их совести.


стр. 13


и рад стараться! Другие «ученые», на этот раз френологи, с готовностью помогают «ученым»-психологам. Они, после своих исследований черепа Свифта, были невысокого мнения об его умственных способностях. Доктор Уайлд проследил симптомы болезни Свифта, время от времени проявлявшиеся в его сочинениях. Кроме того, он отметил, что череп обнаруживает следы «болезненной работы» мозга в течение жизни - такие следы могла оставить возрастающая тенденция к «умственному застою». Если Вольтер когда-то раздражал попов даже после своей смерти, то Свифт раздражает психологов, френологов, вигов, посредственных и талантливых литераторов, а это значит, что Свифт - гений. Но какой?

Продолжение «Жизни Свифта, пока еще магистра и т.д. ...»


Так как же на самом деле жил Свифт в Мур-Парке и что так тянуло его сюда? Во-первых, это отличная библиотека, такой роскошью он еще не мог пользоваться. И Свифт здесь много читает, очень много и больше чем очень много, он проводит в библиотеке 12-14 часов в сутки. Свифт прекрасно знает латынь и греческий – по языкам у него высшие оценки в Дублинском университете, не то, что по логике или математике, которые ему неинтересны, ведь Свифт учился только тому, чему хотел. Он знает также и французский, следовательно – большая библиотека говорит с ним на многих языках. А французов в библиотеке было как раз много, потому что Темпл подражал Монтеню. Свифт читает не только любимца сэра Уильяма, но и Рабле, и Ларошфуко. Доминировали антики – от Гомера до Петрония, многих из них он читал по два-три раза, как например Лукреция, Вергилия, Тита Ливия. Впоследствии отношение Свифта к книгам стало более спокойным, потому что книги - это всего лишь книги, гораздо более для него интересны – люди. Кто-

стр. 14


то сказал, что книга – это эссенция приблизительно тридцатилетнего, а то и большего опыта автора, и если сам он гений – то это поистине дорогой подарок. Это так, для меня или любого обычного человека, но не для Свифта, он не нуждается в посредниках – он все прекрасно видит и сам. Кроме того, Свифт не любит умозрительные теории, а к истории относится скептически и, как обычно, с иронией. Первое, что Гулливер пожелал увидеть в Глаббдобдрибе – это Александра в битве при Арбелах – вот поистине героическое, грандиозное зрелище, но Гулливер разочаровался, не увидев ничего особенного... Отношение стало спокойным, но не переросло в потерю интереса. Книги – дорогое удовольствие, но он их все же постоянно покупает. Как часто в «Дневнике» встречаются записи: «Зашел на распродажу книг только посмотреть, но не выдержал и потратил двадцать фунтов»! И что он покупает? Это - Страбон, Плутарх, Тацит, Монтень... Однажды он захотел купить целую библиотеку и несколько раз ходил смотреть книги, но Свифт мог предложить только скромную цену, а потому нашлись более денежные покупатели. А еще в письмах заметно беспокойство и забота о книгах. Он пишет из Лондона, чтобы его книги аккуратно упаковали в специальные ящики и были с ними осторожны. Свифт любил книги, но не делал их ни источником своих знаний о человеке, ни образцом для подражания. И все же он собрал неплохую библиотеку. Его книги – переложенные листами бумаги, в которых он делал свои пометы, богатый материал для понимания Свифта.


Питер Лили «Уильям Темпл»

Второе, что привлекало Свифта, – это люди, даже тот же Темпл – умудренный опытом политик и литератор. Сэр Уильям был модным эссеистом, писал обо всем с

стр. 15


мягкостью, приятностью и одновременно убедительностью. Мысли у него были, но не глубокие, общительность рассудительного эпикурейца импонировала слушателям. Темпл был, бесспорно, дилетантом, и Свифт это прекрасно понимал. И все же, общение с Темплом было для него неплохой школой. Например, обиженный бывший политик, он раскрывал Свифту всю безобразную подноготную политических интриг и механизмов. Другие литераторы, во главе с родственником Свифта - Драйденом, - охотно посещали дом Темпла. Свифт присутствовал при литературных спорах, Драйден читал здесь свои стихи. Это был большой мастер стиля и кумир молодого поколения поэтов. В лондонской кофейне Вилля, где собирались литераторы, все теснились возле его стула, который зимой стоял у высокого камина, а летом - на балконе. Высшей наградой для молодого поэта было получить понюшку табаку из большой табакерки Драйдена. Он - авторитет для всех, но не для Свифта, все его слушают настороженным ухом в благоговейном молчании, но не так слушает Свифт. Он оценивает перевод Вергилия Драйденом своей меркой и скоро уничтожит этого кумира веселой сатирой. Психологи, конечно же, нашли причину и сделали вывод: Свифт, следуя своему злобному характеру, мстит Драйдену за то, что тот нелестно высказался о поэтическом таланте самого Свифта.

Гости Темпла - это не только литераторы, но и вся тогдашняя политическая элита Англии, включая самого короля. Это ли не пища для наблюдений, выводов, размышлений? Кто эти люди в высоких париках, сделанных из волос трупов, что плоско шутят, глупо рассуждают, но вершат при этом делами целой страны? С едкой насмешкой наблюдает Свифт эти контракты между внутренним ничтожеством, проходивших мимо него людей, и той огромной силой, которой они располагали65. Не здесь ли следует искать причины для ненависти к людям? Не в личных обидах и не в унижениях, а в том, что Свифт – не с ними! Он их видит насквозь, видит и презирает. Гений Свифта заключался в том, что он слишком ясно видел действительность, настолько ясно, что это доставляло ему страдания. Он говорил, что счастье заключается в том, чтобы быть ловко околпаченным. Свифт же обладал такой остротой духовного зрения, что околпаченным быть никак не мог. Может быть, поэтому он категорически отказывался носить в старости очки, хотя зрение его ослабело. Когда он шел по улице, а в старости он всегда ходил пешком, это ухудшившееся физическое зрение не давало ему замечать ужимок, гримас и мелких движений черни, по которым его духовное зрение могло бы судить об их внутренней безобразной сущности. Он все равно, что художник, который рисовал души, и потому ему были противны даже самые красивые модели. Но и в молодости, здесь, в Мур-Парке, Свифт много ходил пешком. Тогда он еще только изучал человека, изучал с какой-то жадностью, и одновременно учился ненавидеть. Ведь ненависти нужно научиться. Каждый месяц он посещает мать в Лестере и идет туда пешком, но не из-за экономии или укрепления здоровья, а из-за людей. Постоялые дворы... Свифт любит удобство и чистоту, он селится

Комментарии:
65 «Прав я или нет, не в этом дело, - скажет позже Свифт. – Слава ума, или великого знания заменят голубую ленту или карету, запряженную шестью скотами».


стр. 16


в отдельной комнате. Но общая зала! Здесь собирается чернь – противоположность тому, что он видит в Мур-Парке и разговоры здесь другие, но суть та же. Свифт садится в стороне, слушает, наблюдает и ненавидит. А потом будет Лондон. Здесь проживает 674 тысячи человек – одна восьмая населения всей Англии. И что такое Лондон в то время?

Отступление – нравы и развлечения жителей Англии, имевших честь быть современниками доктора Свифта

Отшумели громы революции66, и на престол сел Карл II, привезя с собой из Франции совершенно развращенный двор. Строгий пуританизм сменился другой крайностью. Отпускать шутки по поводу всех мыслимых добродетелей стало модно. В Уайт-холле и Вестминстере царила откровенная фривольность. Король был влюблен в молоденькую актрису Нелли Гвинн, а потому стал покровительствовать театру, который был закрыт пуританами во время революции. Теперь в Лондоне двадцать театров, и бывали случаи, когда представления шли одновременно в одиннадцати из них. А драматурги мстили пуританам. Бережливость, скромность и набожность осмеивались со сцены, а безнравственность и распущенность прославлялись. Добродетельному буржуа отводилась роль глупца, скопидома, обманутого мужа. Его выбрасывали из окна подгулявшие щеголи, ему наставлял рога светский повеса, его дочку соблазнял ловкий прощелыга. Дошло до того, что 5 марта 1698 года проповедник Джереми Колльер опубликовал декларацию «Краткий очерк безнравственности и нечестивости английской сцены»67. Похабное остроумие веселеньких пьес того времени заставило бы покраснеть и Господа Бога, и самого Франсуа Рабле. А Лондон?! Лондон - излюбленное место действия этих пьес. Где же еще найти столько разврата и грязи? Король Иаков пошел еще дальше. Пуританин Джон Эвелайн68 как-то записал в своем дневнике: «Разврат, кощунство, презрение к Богу. В воскресенье вечером я видел короля с его непотребными девками – Портсмут, Кливленд, Мазарини – в галерее для игр, все они были голыми». Лондон был

Комментарии:
66 Кромвель умер в фатальный для него день – 3 сентября. Именно в этот день он когда-то дважды одерживал решающие победы. В преддверии его смерти над Англией несколько дней бушевала сильная буря. Было темно от черных туч, сильный ветер срывал крыши, казалось, сам дьявол пришел забрать лорда-протектора.
67 Отрывки из этого трактата в русском переводе можно прочитать в книге «Хрестоматия по истории западноевропейского театра». Здесь же можно отыскать указ короля Вильгельма III от 13 февраля 1698 года, который он выпустил вдогонку приказу лорда-камергера Сэндерленда, запрещавший богохульства и безнравственность на сцене. Оба этих указа, однако, не соблюдались, на сцене продолжался шабаш, который вызвал гневный протест поэта Ричарда Блекмора (см. его предисловие к поэме «Принц Артур» в книге Геттнера «История всеобщей литературы» Спб. 1896 г.).
68 У Эвелайна можно прочесть и о медвежьих боях – средневековом развлечении, которое удержалось и при Реставрации. За день до боев под барабанный бой и звуки фанфар по городу проходила процессия со сворой собак – будущих участников представления. Медведя привязывали и спускали громадных бульдогов. Если медведь оказывался проворным и убивал противников, они немедленно заменялись свежими силами. Затем собак сменяли люди, медведь ослеплялся, и его нещадно хлестали кнутами пять или шесть молодчиков. Это «развлечение» имело своих апологетов, которые видели в нем крепкие национальные традиции.


стр. 17


наводнен проститутками и только при королеве Анне, которая была большой дурой, но еще большей ханжой, проститутки торговали собой только в Ковент-Гардене. Это был поистине рынок тела, и местные девки были знамениты по все Европе. Здесь можно было встретить любого лорда и даже государственного секретаря. Врожденный сифилис стал признаком благородного происхождения.

У. Хогард «Карьера проститутки»

Для того чтобы получше ознакомиться с Лондоном, давайте-ка пройдемся по известным зданиям того времени. К счастью, мы можем это сделать вполне безопасно.

У. Хогарт «Бедлам»

стр. 18


Знаменитый Бедлам. Тот, который видел Свифт (в его «Дневнике» есть запись о его посещении), был построен в 1675 году, как точная копия дворца Тюильри. Говорят, Людовик XIV был в бешенстве и приказал сделать пристройку к своему дворцу из туалетов в стиле лондонского Сент-Джеймского дворца. Бедлам не похож на наши сумасшедшие дома – он всегда открыт для посетителей, и это очень популярное место для встреч, прогулок и даже плясок. Здесь можно пообедать. С жителями же Бедлама обращаются как с животными, держат на цепи, на земляном полу и выставляют, как в зверинце, любопытным. Лондонцы, и особенно провинциалы, очень любили это зрелище. Можно и подразнить этих бедламовцев, посмеяться, попивая при этом бургундское. Лечили этих несчастных, обливая ледяной водой, засовывая их в устройства для принудительного стояния, или затыкали рот специальной грушей. Не последнее место занимали средства, причиняющие боль: втирание вызывающих жжение мазей, применение нарывных пластырей, прижигание каленым железом, рвотные средства. Пытки в Англии запрещены, но ведь это не пытки, это лечение. Избиения и истязания больных - это норма присмотра. Так, в одной из клетушек содержался рослый мужчина, закованный в цепь, один конец которой проходил в узкое отверстие в стене. Он когда-то ударил надсмотрщика, был посажен на цепь, и подлый победитель, укорачивая ее, ежедневно притягивал несчастного вплотную к стене, причиняя ему невыносимые физические и душевные муки. И это длилось двенадцать лет!

Другое знаменитое здание – Ньюгейтская тюрьма. Ее губернатор мистер Пит, купил себе эту должность у правительства аж за 5000 фунтов и теперь возвращает свои деньги, продавая лучшие номера в своей гостинице. От двадцати пяти до восьмисот фунтов единовременная плата и потом каждую неделю. Воры, убийцы, государственные преступники живут здесь припеваючи, если у них есть деньги, а те, у кого нет – для них тоже есть номера – под землей. Плата же за эти берется не деньгами, а мясом, костями и кровью. Есть здесь и холодный каменный мешок и знаменитая давилка – когда человека кладут под дубовую доску, а сверху медленно накладывают тяжести, пока он не умрет. Пытки запрещены в Англии! Но это же просто развлечение тюремщиков… Не менее знаменита в тюрьме кухня Джека Кэтча, здесь вываривают в масле, смоле и дегте обрубки тел четвертованных, дабы потом их выставить на Лондонском мосту. А рядом на набережной сидят люди, называемые в народе «рыбаками», потому что они из людского моря вылавливают и подают на стол мистеру Питу очередные жертвы. Есть недалеко и суд, откуда в день отправляют на виселицу до двух десятков подростков за мелкое воровство. Эти негодяи не хотят работать в работных домах и предпочитают виселицу тому аду, который ждет их там. И, между тем, мы знаем о таком историческом факте. Некий Джон Рессел, был приговорен к виселице за уличный грабеж, но добился отсрочки, дав взятку. В это время он получает в наследство поместье и приговор немедленно кассируется, потому что владелец поместья не может быть негодяем!

стр. 19


Третье здание – биржа. Здесь постоянно толпятся люди с часто бьющимся сердцем, лихорадочным взглядом и отравленной душой. В час дня 14 июля 1698 года здесь было настоящие сражение – продажа акций новой компании. В узкую дверь ломились, отталкивая друг друга, люди с мешками гиней в руках. Что за ярость! Что за волнение! Что за крики! Вот где настоящие Арбелы! За несколько часов клеркам компании было внесено шестьсот тысяч фунтов. Что же покупали с такой жадностью эти люди? Акции... Акции совершенно немыслимых проектов – добывание золота из олова, переплавка ртути в твердый металл, импортирование специальной породы ослов из Испании, откармливание свиней секретным способом и т.д. Авторы идей обещали дивиденды за акции, но дивиденды никто никогда не платил. Нагревали руки только те, кто успевал вовремя сбыть их. Один джентльмен вообще объявил о продаже акций предприятия, проект которого был настолько секретен, что не мог быть оглашен. Цена акции – два фунта, и за день он собрал больше двух тысяч! Естественно, на следующий день его столик на бирже пустовал. А один провинциал заработал на акциях три миллиона фунтов и, не зная, что делать с такой громадной суммой, решил перекупить корону у польского короля Августа Второго, который сам купил ее когда-то всего за сто тысяч.

Четвертое здание - это великолепнейший дворец Бленхейм, – подарок от государства самому большому вору в Европе, герцогу Мальборо. Несуразность такого дорогого подарка заключалась в том, что герцог открыто требовал мзду от купцов при заключении контрактов на поставки армии. Таким образом, в короткий срок он стал самым богатым человеком Европы, тогда как государство имело громадный внутренний долг. Но ведь не так давно в Лондоне было восстание ткачей. Зарабатывая шесть пенсов в день, они не могли накопить даже на саван, а закон короля Карла обязывал хоронить только в саванах. И это Англия, самая богатая страна в Европе! Сто семьдесят два пэра Англии получают доход в миллион двести семьдесят две тысячи фунтов – десятая часть дохода всей страны.

«Все газеты – зло, так как они знакомят публику с действиями и мнениями знатных и начальствующих лиц», - писал первый издатель официальной газеты Роджер Лэстрендж. Когда знаменитый философ Джон Локк весной 1695 года представил в парламент документ, в котором изложил свое мнение о законах печати: «Я не понимаю, почему люди не могут свободно печатать то, о чем желают высказаться», - вряд ли он представлял себе, к чему приведет закон об отмене цензуры. В том же году она была отменена, и вот теперь в Лондоне есть примечательное место - Граб-стрит, маленькая улочка в районе Мурфилда, неподалеку от Бедлама. Здесь живут писаки, торгующие своим воображением. Они пишут все, что съедает рынок – пасквили, грязные доносы, лживые обличения, памфлеты, а главное, порнографические рассказы. Это в моде... К концу века в Лондоне было девять еженедельных газет, а в первые годы нового на улицах продавалось уже пятьдесят пять изданий, а кроме них появились и ежедневные листки.

стр. 20


Закладки

| Еще